Обложка журнала

   

УДК 553:004.9

Перспективы и направления развития цифрового недропользования
в Российской Федерации

Р.С.Панов, Б.К.Михайлов, С.А.Кимельман (Российский геологический холдинг "Росгеология", Москва)

 

Роман Сергеевич ПАНОВ, генеральный директор – председатель правления

Борис Константинович МИХАЙЛОВ, советник генерального директора, кандидат экономических наук

Семен Аронович КИМЕЛЬМАН, советник генерального директора, доктор экономических наук

 

Рассмотрены возможности и направления развития цифрового недропользования в тесной взаимосвязи с развитием и использованием минерально-сырьевой базы России. Предлагается использование его социально-эффективной модели, в которой определены наиболее важные блоки накопления и анализа информационных ресурсов. С точки зрения авторов, цифровое недропользование должно рассматриваться в качестве автоматизированной информационно-аналитической системы с открытым доступом к геологическим, геолого-экономическим, стоимостным (кадастровым, аудиторским), горно-технологическим и иным показателям предполагаемых к изучению и использованию территорий и участков недр. Сделан вывод о необходимости совершенствования законодательства не только о недрах, но и по смежным направлениям, включая налогообложение, оценочную и кадастровую деятельность, государственно-частное партнерство и др. Поднят вопрос об актуальности разработки и реализации межотраслевой программы "Цифровизация и цифровые платформы в недропользовании на период до 2024 и 2035 гг." под эгидой Минприроды России.

 

 

Одним из императивов стратегии научно-технологического развития России названа цифровая экономика, определяемая как система экономических, социальных и культурных отношений участников рынка на базе использования цифровых информационно-коммуникационных технологий. В этой связи внедрение в практику недропользования цифровизации и цифровых платформ несет в себе огромные возможности, реализация которых будет способствовать более широкому внедрению принципиально новых бизнес-моделей.

Такие платформы предоставляют их участникам новации и удобства, способные в автоматизированном режиме сформировать доверие между ними, а главное – найти друг друга, произвести технолого-экономические оценки и соответствующие расчеты, определить и учесть зоны риска (вызовы и угрозы), на основе чего прийти к взаимовыгодным соглашениям и быстро заключить сделку.

В конце 2017 г. на форуме "Открытые инновации: Цифровая экономика. Вызовы глобальной трансформации" Председатель Правительства РФ Д.Медведев заявил: "Цифровизация не только меняет образ жизни людей, но и принципы работы традиционных отраслей экономики – энергетики, транспорта, машиностроения. Цифровая экономика окружает нас в прямом и переносном смысле слова. Смартфоны, мобильный интернет, общение в социальных сетях, e-commerce, электронные платежи – все это часть современного образа жизни. Обработка данных позволяет не только предсказывать поведение потребителей, но и строить новые бизнес-модели, которые трансформируют целые рынки".

Глубокое понимание необходимости развития цифровых технологий во всех отраслях российской экономики послужило для руководства нашей страны основанием для принятия целого пакета соответствующих нормативных документов, среди которых основными являются:

указ Президента РФ от 09.05.2017 г. № 203 "О стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017-2030 годы";

указ Президента РФ от 13.05.2017 г. № 208 "О стратегии экономической безопасности Российской Федерации";

указ Президента РФ от 07.05.2018 г. № 204 "О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года";

распоряжение Правительства РФ от 28.07.2017 г. № 1632-р "Цифровая экономика Российской Федерации", положившее начало реализации соответствующего национального проекта.

В данном распоряжении Правительства РФ цифровая экономика включает три основные части, которые в своем взаимодействии влияют на жизнь граждан и общества в целом:

первая часть – рынки и отрасли экономики, где осуществляется взаимодействие конкретных субъектов; для геологической и добывающих отраслей – это природные минерально-сырьевые объекты и недропользователи;

вторая часть – платформы и технологии, где формируются компетенции для развития рынков и отраслей экономики; для геологической и добывающих отраслей – это взаимосвязанные научно-технологические цепочки геолого-разведочных предприятий (от региональных геологических исследований до обоснования запасов полезных ископаемых (ПИ)), предприятий по обустройству, добыче и переработке минерального сырья;

третья часть – научно-промышленная среда, которая обеспечивает и формирует условия для развития платформ и технологий, а также отраслей экономики и охватывает нормативное регулирование, информационную, социальную и производственную инфраструктуру, кадры и информационную безопасность; для геологической и добывающих отраслей – это фундаментальная и прикладная наука, проектно-технологические институты, инфраструктурные, пространственно размещенные предприятия, учебные вузы и центры и т.п.

В соответствии с указом Президента РФ от 07.05.2018 г. среди выделенных 12 приоритетных национальных проектов (программ) представлена национальная программа "Цифровая экономика Российской Федерации". В ней делается акцент на том, что ключевым фактором производства в цифровой экономике являются данные в цифровой форме, представляющие собой некую новую ресурсную базу, анализ которой позволяет принимать более эффективные решения в производстве как собственно на предприятиях, так и в сфере управления ими.

На их основе в 2024 г. намечено обеспечить достижение следующих целей и целевых показателей:

увеличение внутренних затрат на развитие цифровой экономики за счет всех источников (по доле в валовом внутреннем продукте страны) не менее чем в 3 раза по сравнению с 2017 г.;

создание устойчивой и безопасной информационно- коммуникационной инфраструктуры высокоскоростной передачи, обработки и хранения больших объемов данных, доступной для всех организаций и домохозяйств;

использование преимущественно отечественного программного обеспечения государственными органами, органами местного самоуправления и организациями.

Для создания и внедрения цифровых технологий и цифровых платформ данным указом также определены 9 взаимосвязанных задач, от качества и полноты решения которых полностью будут зависеть эффективность и результативность цифровых технологий в конкретных отраслях народного хозяйства страны. В их числе:

нормативно-правовое регулирование;

создание конкурентоспособной инфраструктуры;

подготовка высококвалифицированных кадров;

обеспечение информационной безопасности;

создание сквозных информационных технологий;

внедрение информационных технологий в сферах госуправления и госуслуг;

"цифровое" преобразование приоритетных отраслей экономики и социальной среды;

создание комплексной системы финансирования;

согласование "цифровой" политики России с государствами-членами ЕврАзЭС.

Значение и смысл перечисленных задач полностью соответствуют вопросам создания цифрового недропользования. Но с учетом его специфики и положения на стыке целого ряда отраслей (от геологического изучения, выявления запасов, их добычи, обработки до получения продукции с высокой добавленной стоимостью) важное значение будет иметь выбор модели цифрового недропользования, учитывающей не только его современное состояние, но и максимальное соответствие рыночным условиям. В этой связи имеет значение следующее.

Цифровизация и цифровые технологии в отличие от промышленно-индустриальных технологий напрямую не связаны с созданием продуктов, товаров, социально-бытовых и инфраструктурных услуг. Они связаны с информационной настройкой, помогающей и способствующей созданию продуктов (товаров, услуг), их количественному увеличению и качественному улучшению. Как правило, цифровизация и цифровые технологии (платформы) не изменяют ядро или основу промышленно-индустриальных технологий.  Они носят вспомогательный характер и могут существовать обособленно, сами по себе. Их встраивают в существующие промышленно-технологические контуры, во взаимосвязанные цепочки создания продукции, товаров, услуг, что обеспечивает экономию издержек, снижение себестоимости, времени производства и повышение качества товаров и услуг.

Цифровую экономику и цифровизацию в этом случае связывают с понятием "трансакция", т.е. с передачей информации и прав на ее собственность и на ее использование в следующее звено цепочки изготовления товара или оказания услуг. В этом заключается сущность трансакционной модели цифровизации.

Но есть и другая, более современная, модель цифровизации, основанная на расширении производственных возможностей всей цепочки изготовления товара или оказания услуг, в которой не осуществляется передача и присвоение информации конечным потребителям, т.е. это расширение и повышение экономической эффективности всех звеньев производственной цепочки технологий, а не отдельных ее трансакционных звеньев. Такую модель можно назвать экономически эффективной моделью цифровизации, или социально-эффективной цифровизацией.

Социальная эффективность имеет важное и доминирующее значение в цифровизации недропользования, которое включает многостадийную, многоступенчатую и длительную по времени цепочку последовательных звеньев:

геологическое изучение недр (ГИН) →

многостадийный этап прироста ресурсов разных категорий с увеличением вероятности обнаружения запасов →

оценочный этап →

разведка, детальная разведка, доразведка →

обустройство месторождения →

опытно-промышленная добыча →

строительство горно-добывающих сооружений →

строительство горно-добывающей инфраструктуры, подъездных путей, временного жилья →

добыча и обогащение сырья →

получение первого товарного продукта →

второй и последующие переделы →

последний глубокий передел товарного продукта →

реализация потребителям →

Как видно, в этой цепочке перечислены только основные виды деятельности геологической отрасли, добывающей, обрабатывающей и перерабатывающей отраслей промышленности. Сюда необходимо добавить создание социально-экономической и транспортной инфраструктуры, жилищное обустройство, строительство экологически необходимых объектов, рекультивацию земель, консервацию скважин, карьеров, шахт и т.п.

В современном недропользовании преобладает трансакционная модель цифровизации, при которой право собственности на добытые ПИ присваивается добывающими предприятиями, что допускается действующей системой лицензирования права пользования участками недр и ст. 1.2 Закона РФ "О недрах". Право собственности на геологическую информацию также принадлежит недропользователям в соответствии со ст. 27 Закона РФ "О недрах". В то же время известно, что по Конституции РФ недра и запасы ПИ в недрах относятся к государственной собственности. Как это отражается на общем состоянии экономического развития государства и к чему это приводит?

Во-первых, объективно возникающая природная горная и ценовая рента, принадлежащая по праву собственности государству, после уплаты налогов (а оно изымает не более 30-40% от суммы ренты) присваивается компаниями-недропользователями.

Во-вторых, узурпация в частную собственность геологической информации делает невозможным конкурсное предоставление участков недр в пользование, что установлено ст. 15 Закона РФ "О недрах".

В-третьих, государство и госбюджет лишаются значительной по объемам добавленной стоимости (рис. 1) в связи с отсутствием у компаний стимулов и условий глубокой переработки товарной продукции горно-, нефте- и газодобывающих комплексов. Как правило, получение продукции более высоких переделов с добавленной стоимостью, созданием новых рабочих мест происходит за пределами страны, равно как и накопление самой добавленной стоимости – не в России, а за рубежом.

В-четвертых, возникшее и постепенно прогрессирующее отношение безответственности к состоянию и развитию отечественной МСБ на всех уровнях управления и пользования недрами уже привело к значительному исчерпанию того запаса ее прочности, который был обеспечен работами геологов советского периода. Крупные недропользователи, используя лучшие достижения того времени и обеспечив себя запасами на 20 лет и более, не заинтересованы в финансировании работ поисковой стадии, создающей основу новых открытий. Действующий в недропользовании принцип – получение максимальной прибыли "здесь и сейчас" без обременения условиями по своевременному и качественному воспроизводству используемой МСБ не только ухудшил ее общее состояние, но и создал условия постепенно прогрессирующего снижения конкурентных свойств и инвестиционной привлекательности российских недр.

Таким образом, государство (как единоличный собственник государственного фонда недр), создав на начальных этапах вхождения в мировой рынок приоритетные условия для развития сырьевой экономики, построенной на торговле сырьем первых товарных переделов, не пытается определиться со следующим шагом на пути от "сырьевого проклятья" к "сырьевому благоденствию" за счет создания и внедрения инновационных технологий, ориентированных на получение продукции высоких переделов с высокой добавленной стоимостью; при этом все органы власти неустанно повторяют о необходимости ликвидации сырьевой экономики.

Безусловно, одним из важнейших условий организации социально-эффективного цифрового недропользования является устранение отмеченных выше противоречий, что требует принятия целого ряда законодательных актов в самых разных сферах, связанных с недропользованием.

Рассматривая проблему цифрового недропользования через призму времени, нельзя не отметить, что геологоразведка и добыча ПИ – одни из немногих отраслей, в которых цифровизация, цифровое и интеллектуальное моделирование уже много десятилетий являются ведущим звеном аналитической обработки всей геологической информации. При этом в основе действующих до сих пор цифровых платформ лежали геолого-экономическая оценка, математические методы и модели, разработанные в условиях плановой экономики по принципу: разведывать и добывать по максимуму те виды ПИ, которые обеспечивают стабильное и независимое развитие народного хозяйства СССР. При этом в условиях существовавшего "железного занавеса" ценовой фактор особого значения не имел.

Напомним, что в СССР недра и добываемое минеральное сырье находились исключительно в общенародной собственности, отличающейся по своему социально-экономическому содержанию от государственной, которую по решению органов власти можно приватизировать, передать в концессию, доверить право пользования и т.п. При этом проблемы финансового обеспечения работ по геологическому изучению недр, поискам, оценке и разведке не существовало. Она решалась просто – цифрами (суммами текущих и капитальных затрат), заложенными в пятилетние планы и обеспечивающими положительную динамику затрат, в том числе по регионам страны.

Основным итогом "советской" цифровизации являлись государственные балансы запасов ПИ, государственный кадастр месторождений и проявлений ПИ, цифровые базы движения структур и площадей углеводородного сырья, базы аналоговых данных (в том числе архивные со времен Петра I), хранящиеся во Всесоюзном (сейчас – Всероссийском) и территориальных фондах геологической информации.

Сегодня все эти важнейшие для экономики страны данные государственного баланса и государственного кадастра количественно и качественно устарели (регулярное их пополнение по канонам плановой экономики не соответствует рыночным требованиям) и не могут быть использованы в качестве полноценного аналитического материала в цифровом недропользовании. В аналогичном состоянии находятся и геолого-экономические оценки объектов недропользования по причине постоянно изменяющихся нормативов затрат и цен на работы и услуги по созданию МСБ.

Рассматривая соответствие современного отечественного состояния ГИН и воспроизводства МСБ требованиям создания и функционирования социально-эффективной модели цифрового недропользования, необходимо учитывать многие из тех негативных трендов, которые проявились в геологической отрасли в процессе формирования рыночных отношений в самом минерально-сырьевом комплексе.

Во-первых, если в СССР довольно строго выдерживались пропорции и соблюдалась непрерывная последовательность по описанной выше цепочке от ГИН до продукции глубоких переделов и ее реализации, то сегодня эта цепочка оказалась разомкнутой и по существу остановлена на этапе (звене) добычи. Пропорциональность и соблюдение стадийности ГРР нарушены, что обусловило исчерпание фонда объектов поискового задела и объектов лицензионного фонда, а в целом для МСБ – снижение ее конкурентоспособности и инвестиционной привлекательности.

Во-вторых, конкурентный рынок в российском недропользовании до сих пор не создан. Преобладают монополизм и олигополизм. В практике ГРР утвердилось и нарастает отставание темпов воспроизводства МСБ большинства добываемых видов ПИ от объема их текущей добычи, неуклонно снижаются качественные показатели новых объектов МСБ.

В-третьих, финансирование воспроизводства МСБ (в частности, его наиболее важной и рисковой стадии поисков) вот уже более 25 лет осуществляется по остаточному принципу и в отличии от советских времен динамика затрат на эти цели с учетом дефляторов (индексов цен) является регрессивной.

Следует отметить, что на протяжении более чем 25 лет цифровизация в отдельных секторах недропользования и, в частности, в системе ГИН, воспроизводства МСБ, ее рационального использования носила неупорядоченный и спонтанный характер. Получаемая при этом информация практически не способствовала повышению эффективности недропользования и, в лучшем случае, предназначалась для оперативного использования бюрократическим аппаратом при подготовке различного рода справок и решений.

Основная причина такого положения объясняется отсутствием организующей весь процесс недропользования системы применительно к отдельным регионам или видам ПИ на огромной территории Российской Федерации.

При весьма ограниченном финансировании отечественное недропользование превратилось в неуправляемый, слабо упорядоченный и в то же время излишне зарегламентированный процесс с низким индексом инвестиционной привлекательности. В этой системе более-менее уверенно ориентируются и достаточно тонко чувствуют все ее "преимущества" исключительно крупные компании-недропользователи, в то время как не только малый, средний и юниорный бизнес, но и целый ряд субъектов РФ с каждым годом все больше утрачивают интерес к этой сфере деятельности.

Преодоление такой ситуации возможно лишь при использовании на практике принципов (механизмов) программно-целевого и проектно-инвестиционного планирования мероприятий в сфере недропользования и воспроизводства МСБ, организованных в рамках цифровых платформ.

В этих условиях цифровое недропользование должно рассматриваться как система организации и поддержки всех необходимых информационных ресурсов, направленная на обеспечение свободного доступа к геологическим данным любого уровня, с одной стороны, а, с другой – к расчетным стоимостным (кадастровым, аудиторским), горно-экономическим, геолого-экономическим и технико-технологическим показателям предлагаемых к изучению и освоению участков недр, в первую очередь в пределах перспективных территорий социально-экономического развития (промышленно-сырьевые кластеры, территории опережающего развития, геолого-экономические районы, центры экономического развития и др.). Организованная и предоставляемая таким образом информация будет достаточной для принятия взвешенных бизнес-решений в сфере недропользования, обеспечит открытость всех его этапов, а также позволит государству как собственнику недр определять наиболее перспективные направления развития и поддержки МСБ в инвестиционно привлекательном состоянии, используя при этом наиболее эффективные и взаимовыгодные формы взаимодействия с бизнес-структурами различного уровня.

Как следует из простого перечисления основных задач, обеспечивающих создание и внедрений в систему отношений государства, общества и бизнеса технологий социально-эффективного цифрового недропользования, потребуется принятие и реализация целого комплекса мер законодательного, организационного и межотраслевого регулирования.

Так, ключевыми направлениями совершенствования законодательства в целях реализации программы цифрового недропользования являются:

преодоление фискального характера системы налогообложения деятельности по воспроизводству сырьевой базы минерально-сырьевого комплекса;

внедрение принципов налогообложения на основе изъятия дифференциальной, технологической и ценовой ренты, в том числе – в зависимости от региона размещения объектов МСБ;

внедрение в практику нормативных документов по геолого-экономической, горно-экономической, стоимостной и кадастровой оценке месторождений ПИ;

включение категории "участок недр" в законодательства "об оценочной деятельности" и "о концессиях";

создание условий для использования лицензий в экономическом обороте, в том числе, использование лицензий в качестве залога и предмета сделки купли- продажи;

упорядочивание законодательства о собственности на недра (запасы и ресурсы), о собственности на горное имущество и объекты инфраструктуры (недвижимости), о собственности на геологическую информацию, о праве собственности на добытые ПИ;

включение в законодательство о государственно-частном партнерстве (ГЧП) специфических видов ГЧП, реализующих инфраструктурные проекты (социальные, технологические и производственные), связанные с получением геологической информации о недрах;

определение условий формирования и использования средств специализированного Фонда развития МСБ, образуемого за счет целевых сборов с добывающих компаний, устанавливаемых в процентах от выручки (стоимости добытых ПИ) в целях, задаваемых государством;

поэтапное сокращение числа участков недр федерального значения;

включение расходов на ГРР в налогооблагаемую базу по налогу на прибыль компаний; создание специального инструмента "трансфертных акций" и иных норм, направленных на повышение инвестиционной привлекательности ГРР;

преодоление излишней зарегулированности геолого-разведочного процесса (в том числе, в части экспертизы проектов и необходимости выполнения запроектированных объемов работ).

Реализация упомянутого комплекса мер позволит обеспечить условия и стимулы рационального взаимодействия в сфере развития МСБ, минерально-сырьевого, топливно-энергетического комплексов и стратегий развития отраслей, потребляющих минеральное сырье. В частности, для геологической отрасли крайне важно и необходимо восстановление и развитие на принципах рыночной экономики фундаментальных макроэкономических и геолого-экономических исследований. С другой стороны, потребуются коренные изменения и в самой форме представления цифровой геологической информации, учитывающей действующие и перспективные модели социально-экономического развития отдельных территории РФ, геолого-экономическую информацию по отдельным объектам недропользования (рис. 2).

Разработка и организация социально-эффективного цифрового недропользования на принципах, отвечающих рыночным требованиям, потребуют от всех его участников эффективного взаимодействия, направленного на повышение конкурентоспособности и инвестиционной привлекательности отечественной МСБ (рис. 3). Это, в свою очередь, диктует необходимость принципиальных изменений в структуре управления и организации недропользования, а также совершенствования действующего законодательства во многих его сферах, связанных с природопользованием – налоговой, оценочной, организационно-финансовой, ГЧП, биржевой деятельностью и др. Это позволит рассматривать цифровые платформы в недропользовании и геоинформатику как экономику горно-геологических знаний, информационная база которых предполагает четыре взаимосвязанных уровня (пласта) информации:

стратегии и программы социально-экономического развития России, ее регионов и субъектов, в которых МСБ играет весомую роль;

геолого-экономические характеристики минерально-сырьевых объектов;

параметры развития МСБ, а также динамика социально-экономических показателей в МСК;

параметры современных инновационных технологий ГИН, ГРР, добычи и переработки минерального сырья.

Только с учетом сказанного, цифровые платформы и экономика горно-геологических знаний позволят обосновывать и эффективно реализовывать стратегическую цель функционирования минерально-сырьевого сектора экономики России. Представляется, что в обозримой перспективе на этой основе в рамках шестого технологического уклада получит развитие "умная" инновационная минерально-сырьевая цифровая технологическая система, в корне меняющая существующие подходы в поисках, разведке, разработке месторождений, а также переработке добытого минерального сырья.

В заключение уместно отметить, что в 2017 г. на заседании Президиума Правительства РФ по стратегии развития геологической отрасли на период до 2030 г. Президент РФ В.В.Путин напомнил, что сегодня геологоразведка – это перспективный и привлекательный вид деятельности. Теперь необходимо работать на перспективу и создать условия для того, чтобы отечественная промышленность была надежно обеспечена сырьем на долгие годы вперед. По сути в этом определении обозначена стратегическая цель цифровизации в недропользовании во взаимодействии таких ее составных частей как МСБ, ТЭК, МСК с отраслями, потребляющими минеральное сырье.

В связи с этим для геологической отрасли и недропользования в целом становится крайне актуальной разработка, утверждение и реализация межотраслевой программы "Цифровизация и цифровые платформы в недропользовании на период до 2024 и 2035 гг.". Инициатором ее создания должно выступить Минприроды России, а организатором и исполнителем – крупнейший в России холдинг геологических предприятий АО "Росгеология". Эта программа должна обосновывать стратегию развития социально- эффективного цифрового недропользования в его полном объеме, а также меры и мероприятия по достижению и реализации обозначенных в ней целей и задач на период до 2024 г. и дальнейшему развитию до 2035 г.

Для расширения сферы применения цифровых платформ в геологическом изучении недр и воспроизводстве МСБ от государства потребуются упреждающие структурные преобразования отраслевых комплексов, в первую очередь – создание Государственной геологической корпорации на базе АО "Росгеология". Поскольку в экономике геологической отрасли сложились собственные специфические условия для развития техники и технологий, сформированы собственные традиции научных разработок и их внедрения, создан собственный достаточно высокий уровень цифровизации, цифровых услуг и цифровых платформ, то все они, безусловно, должны войти в компетенции Государственной геологической корпорации и являться основой политики взаимодействия, соответствия и развития высокотехнологических отраслей, входящих в контур МСБ, МСК и ТЭК.

 

© Панов Р.С., Михайлов Б.К., Кимельман С.А., 2018

Панов Роман Сергеевич, RSpanov@rusgeology.ru

Михайлов Борис Константинович, bkmikhaylov@rusgeology.ru

Кимельман Семен Аронович, mfkarta@mail.ru

Ключевые слова: цифровое недропользование; цифровые платформы; развитие и использование минерально-сырьевой базы; законодательство; рыночная экономика; недропользование.

Outlook and areas for development of digital mineral resource management
in the Russian Federation

R.S. Panov, B.K. Mikhailov, S.A. Kimelman (Russian State Geological Holding ROSGEO, Moscow)

Options and courses of development are considered for digital subsoil use in tight linkage with the development and use of Russia’s mineral resources base. A socially efficient model is proposed specifying key information nodes where data would be accumulated and analyzed. The authors believe that digital subsoil use should be conceptualized as a computerized data analytics system providing open access to geologic, geoeconomic, cost-related (cadastral, audit), geotechnical and other performance on particular areas and subsoil blocks considered for study and use. The conclusion is that not only does the subsoil-use law need improvement but refinement is also in order for a number of associated regulations, including taxation, appraisal and cadastral processes, public-private partnerships etc. The paper brings up the relevance of developing and implementing a cross-industry program, Digitization and Digital Platforms in Subsoil Use for 2024–2035, under the aegis of the Russian Ministry of Natural Resources.

Key words: digital subsoil use; digital platforms; development and use of mineral resources base; legislation; market economy; subsoil use.

Скачать статью
ГеоЕвразия-2019