Меню

Бухарский халат что это



Узбекский чапан – не просто халат, чапан – это клад!

Узбекский чапан – не просто халат, чапан – это клад!

УЗбЕКСКИЙ ЧАПАН – В СТУЖУ СОГРЕЕТ, В ЖАРУ ОТ СОЛНЦА ЗАЩИТИТ

Узбекский чапан – не просто халат, чапан – это клад! И это действительно так! Наверняка у каждого при упоминании слова «узбек» или Узбекистан возникает образ старца с тюбетейкой на голове, одетого в бархатный чапан. Чапан, как и тюбетейка, стали символами узбекского народа. Они входят в традиционный национальный узбекский костюм. Без них не проходит ни одно торжество или мероприятие иного рода в Узбекистане. Чапан, бывший в прошлом исключительно мужским предметом гардероба, стал любимцем и женской половины населения. Судите сами, по каким причинам.

Узбекский чапан – не просто халат, чапан – это клад. По сути дела чапан является самой простой и, возможно, древней верхней одеждой. Чапан – стеганый халат, просторного широкого кроя, без воротника или пуговиц. Вместо пуговиц на уровне груди у чапана имеются две небольшие тесемки на обоих полах. Чапан скроен таким образом, что одна пола заходит на другую и при ходьбе не распахивается, тем самым создавая человеку, надевшему чапан, комфортную защиту от ветра или мороза. По обеим сторонам подола сделаны вертикальные разрезы, чтобы чапан не сковывал движений при ходьбе или когда человек садиться на пол.

Узбекский чапан обычно делают на подкладке из ваты или верблюжьей шерсти, дополнив его ситцем с внутренней стороны, которая соприкасается с телом и бархатом, вельветом или другой «богатой» тканью с внешней стороны, а затем простегивают все слои по всему периметру. Кстати, чапан бывает не только теплым, но и легким для защиты от жары. Вне зависимости от того, теплый чапан или нет, его можно подвязать ярким платком на поясе, что, несомненно, добавит всему образу некую изюминку, яркий акцент. К тому же украшением чапана служит яркая тесьма, которой обшиваются края воротника, рукавов и подола.

Узбекский чапан, несмотря на его обыденность, может быть и праздничным. К примеру, в старину, чапаны для эмиров или знати расшивали золотыми нитями, и они являли собой настоящее произведение искусства. Такие чапаны говорили сами за себя о происхождении их хозяина, о его статусе. Такой чапан, расшитый золотом, и сегодня надевают на самые большие празднества в Узбекистане. Их преподносят в качестве дорогого подарка многоуважаемым гостям в знак огромного почтения и благодарности.

Ну и напоследок, суммируя все плюсы этой верхней одежды, узбекский чапан можно назвать кладом. А модницы всего мира сегодня, используя современные фасоны верхней одежды, с удовольствием и удобством носят вещи, выполненные по той же самой простой технологии изготовления, как и чапан.

Источник

Узбекский Чапан

Чапан — это традиционный стеганый халат, главный элемент национального мужского костюма в Узбекистане. В переводе с арабского «чапан» означает «почетное платье», именно поэтому его старались украсить как можно лучше и богаче.

Традиционно для шитья мужских халатов использовалась полосатая ткань бекасам, состоящая из шелка и хлопка. Для каждой погоды были соответствующие халаты: для лета халаты шились из бязи и других легких тканей, а для зимы использовались ватные стеганные чапаны. Ткани также имели свое социальное разделение. Например, ремесленники носили чапаны из плюша, а бедные — из сатина, аристократы предпочитали шелк или бархат. Чапаны для элиты украшались золотым шитьем, серебряными нитями и аппликациями из шелка. Всем известны знаменитые расшитые золотом бухарские чапаны. Получить в дар такой чапан значило заслужить милость важного человека. Сегодня чапаны тоже активно дарятся разным людям, а подобный подарок говорит об уважении и почтении дарящего.

По чапану в Узбекистане можно было судить не только о достатке человека, но и о месте проживания. Для Ташкентской области характерны приглушенные цвета, украшением служит плетеная тесьма. Бухарцы и самаркандцы предпочитают синие или бордовые халаты, украшенные золотой вышивкой, хорезмийцы носят полосатые чапаны из бекасама.

Покрой чапана довольно прост — это широкий халат, одна пола которого нахлестывается на другую. Пуговиц или каких-либо других закреплений он не имел: мужчины подпоясываются широким поясным платком — кийикча или бельбог. Часто бельбог сам по себе служил элементом декора костюма. Дополнительным украшением повседневного чапана была только тесьма, которой обшивались полы, рукава и края халата. Чтобы в чапане можно было легко садиться на лошадь, по краям были небольшие разрезы. Небогатые люди имели всего один халат, а у богачей был большой гардероб и разные чапаны на все случаи жизни.

Чапаны носили не только мужчины, но и дети, и даже женщины. Женский халат отличается другим покроем — низ был расклешенным, а рукава немного короче. Женщины носили чапаны только зимой для защиты от холода, парадным костюмом женский халат не считается. Украшением женских чапанов была исключительно тесьма.

В настоящее время чапаны также остаются широко востребованными узбекским народом. Чапан позволяет не перегреваться летом и не мерзнуть зимой. Конечно, современная жизнь наложила свой отпечаток на стиль чапанов, и сегодня халаты с золотой вышивкой зачастую можно увидеть только в день свадьбы на женихе. Узбекские спортсмены-курашисты в день состязаний надевают короткие белые чапаны, которые позволяют им активно двигаться и при этом выглядеть вполне презентабельно.

Производство чапанов в Узбекистане в основном автоматизировано, но есть и чапаны, сшитые вручную. Отделка для чапанов также может быть фабричной или ручной работы. Несмотря на обилие разных современных нарядов, чапан остается любимым многими за свое удобство, красоту и простоту.

А в нашем магазине Human House вы можете приобрести чапаны исключительно ручной работы!)

Читайте также:  Идей для дизайна футболок

Источник

Чапан – узбекский халат, который дарит комфорт

Как жаль, что мужчины утратили привычку носить халаты и отдали ее женщинам. А ведь никто не выглядит так интеллигентно и величественно, как представитель сильного пола в красивом длинном халате поверх сорочки. А если это узбекский халат чапан?

Что это такое

Чапан — самобытная узбекская, национальная мужская одежда в виде халата, украшенная художественным шитьем, характерным для каждого региона. Имеет широкие, свободные рукава, закрывающие кисти рук. Длина предмета одежды ниже колен. Халат не имеет пуговиц и воротника, подвязывается поясным платком. По бокам одежды выполнены высокие вертикальные разрезы для широкого свободного шага.

Расшитый оригинальными узорами, с полами, заходящими друг на друга, халат, подчеркивает линию плеч и зауживает книзу мужской силуэт. Представитель сильного пола, одетый в чапан, поневоле вызывает уважение, восхищение и интерес к своей персоне.

С чем носить халат

Узбекский чапан, по традиции, одевается поверх рубахи прямого покроя, с круглым воротником «под горлышко» и широких, зауженных снизу шаровар.

Поясной платок в наши дни заменил пояс — кожаный, бархатный, из парчи или шелка, плетеный или вязаный, расшитый бисером или нитями. Этот элемент нарядный и акцентируют внимание на себе.

Узбекские мужские халаты очень популярны не только у себя на родине, в Центральной и Средней Азии, но и в России и Европе. Носить красивые, расшитые нарядными узорами наряды, стало не только модно, но и престижно. А, кроме того, этот предмет туалета отлично сберегает тепло.

Немножко истории

История халата уходит в глубину веков. Сама одежда древних времен до наших дней не дошла. Причина в том, что это предмет недолговечный. А вот упоминания о таком халате встречаются в письменности, настенных росписях, рисунках и других культурных памятниках еще в VI–VIII веках. Существует красивая легенда, что пророк Мухаммед, не желая потревожить сон котенка, клубочком устроившегося на поле его халата, отрезал ее.

В стародавние времена особое значение придавалось вышивке. Кроме того, что орнамент узбекского национального халата был нарядной, украшающей частью одежды, он имел и смысловое значение. Узор, вышитый на изделии, мог многое рассказать о его владельце. Например, его возраст, происхождение, принадлежность к зажиточному роду или духовенству. Были и такие вышивки, которые заключали в себе зашифрованные святые послания.

По характеру событий халаты делились на праздничные и повседневные, обрядовые и церемониальные (свадебные, траурные, поминальные). Узбекский халат — один из немногих предметов одежды, который дошел до наших дней в неизменном, почти первозданном виде. Чапан выдержал испытание и временем, и модой.

Какой халат когда носить

Чапаны шьются для всех времен года:

  • тонкие, без подкладки;
  • утепленные, с тонкой подкладкой;
  • теплые, с подкладкой на вате.

Тонкие чапаны — это немножко противоестественно для их исторической сущности. Их покупают наши соотечественники более для эстетического удовольствия. Они напоминают собой тонкие, шелковые, легко драпирующиеся туники, как палатки, скрывающие то, что внутри.

Чапаны на тонкой подкладке — почти то же самое, что и предыдущий вариант. Разница лишь в том, что они заменяют пледы, если вдруг вы решите вздремнуть.

А вот теплые, стеганые чапаны на вате — это чемпионы среди халатов. Давайте на них и остановимся.

В чем секрет узбекского халата

А для начала, вспомним о свойствах термоса. И вообще, о физике. Не очень подробно и заумно, а коротко, из школьной программы.

Вы делали в школе экспериментальный опыт по таянию льда? Кто забыл, напомним — учитель приносит на урок брикет льда и просит у класса варианты его скорейшего таяния. Дети советуют укутать в шубу. Лед накрывают шубой, и что же? Он не тает.

То же самое и узбекский халат. Главные функции этого предмета одежды — не согревать и не охлаждать, а поддерживать температуру неизменной. Все просто и гениально. Конечно, в наши дни трудно представить себе человека, сидящего среди пустыни под палящими лучами, спасающегося от зноя в чапане. Но в государствах с жарким сухим климатом, это явление обычное для населения. И для многих стран с резко континентальным климатом, где лето знойное, узбекский халат был бы комфортной одеждой.

Кстати, если вы живете и не в субтропиках, то теплый халат с подкладкой на вате выручит вас в похолодание, когда отопление еще не подключено (или уже отключено). А в длинных рукавах, как в муфте, ваши руки всегда будут согреты.

Источник

Пестрые халаты Бухары

Признаюсь, меня лично гораздо менее привлекали лавки и товары бухарских базаров, чем толпа, их наполнявшая.

Генри Мозер. Бухара. Продавцы кумганов. 1889–1890.

Конечно, кроме малоинтересных мне шелковых и бумажных тканей, в этих лавчонках то и дело попадались нам на глаза глубоко характерные, чисто восточные вещи, как чеканные медные кубганы с тазами, узкогорлые изящные кофейники, оригинально расшитые чепраки и богато разукрашенные седла, серебряные запястья и головные уборы женщин и всякие другие заманчивые для европейца туземные произведения; но все эти мелочи не останавливали на себе моего внимания, всецело поглощенного живым этнографическим музеем, двигавшимся кругом нас.

Народ в Бухаре — это картина на каждом шагу; куда ни оглянешься — красавец на красавце, а уж особенно дети и молодые мальчики. Сверкающие как фарфор и огнем горящие черные глаза среди матовой белизны слегка смуглого полного лица, с очень правильными чертами, и оттененные черною порослей молодых усов и молодой бороды, чувственные румяные губы сразу выдают вам прекрасный иранский тип таджика, коренного обитателя древней Трансоксаны, или так называемого, в Средние Века, Мавар–ан–нахара, то есть «Заречья».

Таджики говорят до сих пор на одном персидском наречии, несмотря на все чуждые наслоения, по очереди придавливавшие их в течение их долгой и злополучной истории. Таджики большие щеголи, как и персидские персы. Они в будний день разряжены как в праздник: чалмы их воздымаются на голове целыми грандиозными сооружениями, спуская сбоку с каким–то особенным неуловимым шиком бахромой украшенный конец пестрой шали. Впрочем, чалма не одно только пустое франтовство, а своего рода аттестат благочестия для правоверного. Недаром же она зеленая у потомков пророка и белая у богомольных хаджи, удостоившихся поклониться гробу Магометову. По правилам мусульманского благочестия, чалма изображает собой саван, постоянно напоминающий человеку о его смерти, и длина ее должна быть, по крайней мере, в шесть или семь раз больше роста человека. Но особенно ревностные сыны ислама доводят чалмы нередко до размеров, превосходящих даже в тридцать раз рост обыкновенного смертного, и тогда она, конечно, воздымается на бритой макушке почтенного мослемина, как башня Ливанская.

Читайте также:  Work hard play hard футболка

Таджики Бухары. Рис. Прянишникова (с фотографии). 1881.

Яркая пестрота этих красных, желтых, синих и белых тюрбанов, этих полосатых халатов из бумажной аладжи и шелкового адряса, сияющих всеми цветами радуги, обращают бухарскую толпу, бухарский базар в какой–то веселый цветник, в сплошное поле макова цвета всевозможных колеров. Ничего подобного не представляет никакой другой мусульманский город.

Узбеки — хотя такие же пестрые и такие же яркие; пожалуй, еще резче яркие, еще грубее пестрые, чем таджики — все–таки заметно отличаются от них даже и в сутолке базаров. Это уж несомненные туранцы, собратья киргиза и калмыка, скуластые, широконосые, с очень изрядною косинкой глаз, с характерною скудостью поросли на губах и бороде. Хотя многие из них уж утеряли первобытную чистоту монгольско–тюркского типа, постоянно мешаясь с персидскою кровью через персидских пленниц, которых они берут в жены и наложницы, но большинство их настолько еще удержало прирожденную «калмыковатость» своего лица, что узбека можно легко выбрать из толпы таджиков, как козла из стада баранов. Узбеки вообще гораздо некрасивее таджиков, неуклюжее их, далеко не так общительны и мало склонны к ремеслам и торговле, в которых таджик чувствует себя совершенно дома; но зато узбек рослее, сильнее, храбрее и выносливее избалованного городскою жизнью трусливого иранца. Это и немудрено, потому что узбек — завоеватель Бухары и ее законный хозяин. Несмотря на свою неотесанность, узбеки составляют привилегированное и господствующее сословие края, военное рыцарство своего рода, наподобие былого дворянства европейских государств.

Василий Верещагин. Узбек.

Узбеки до сих пор еще держатся старых кочевых вкусов, войлочной кибитки, кумыса, верблюдов, и неохотно меняют родимые степи на тесноту городов. Но, конечно, силой времени множество их уже перетянуло по разным обстоятельствам в города, перемешалось с таджиками, обратилось и в ученых мулл, и в ловких торговцев, в судей и правителей. Эмир и его первый министр — куш–беги — всегда узбеки. […]

Узбеки в течение веков естественно сильно смешались с таджиками, коренными жителями Трансоксаны, и кровью, и нравами, и обычаями. Они заимствовали у них не только их магометанскую религию, но и вкусы оседлости, разные промыслы и ремесла. Оседлый узбек–горожанин мало–помалу совсем обособился от своего кочевого родича степей и гор, потерял прежний дух воинственности, а развил в себе, напротив, мирный дух торгашества; только по языку он оставался еще узбеком, а по образу жизни, отчасти и по самой внешности, делался таджиком. Таких осевших в города, известным образом цивилизовавшихся узбеков называют теперь сартами.

Василий Верещагин. Сарт. Мулла таджик.

Сарта трудно отличить на вид от таджика, потому что в нем кровь туранца уже значительно смешалась с иранскою кровью, а общие привычки жизни, общая одежда и манеры еще более сближают его с таджиком. Оттого русские и иностранцы, путешествующие по Туркестану, безразлично называют и таджиков и узбеков общим именем сартов. Это название распространяется с каждым годом все больше и больше, так что люди, не вникающие близко в этот вопрос, искренно считают сартов за какой–то особый народ, населяющий Туркестан, имеющий даже свой особенный сартский язык. Но сарт в настоящее время вовсе не есть название особого племени, а, так сказать, бытовой собирательный тип, обозначающий вообще горожанина и оседлого жителя и вмещающий в себе одинаково и узбека, и киргиза, и таджика.

Таджиками, собственно, продолжают называться теперь только те из коренных жителей иранского племени, которые еще говорят персидским языком и не смешались со своими победителями тюрко–монгольской расы. Бухара и Самарканд, как местности, ближайшие к Ирану, и как былые центры древней Трансоксаны, населенной когда–то согдами и другими народами иранского корня, почти одни сохранили в себе сколько–нибудь многочисленное население таджиков, постоянно обновляющееся вольными и невольными выселенцами из соседней Персии; оттого–то на базарах Бухары еще нередко господствует персидский язык. Уцелели также отдельные колонии таджиков, говорящих по–персидски, в некоторых глухих уголках Ферганской области, не подвергшихся сильному давлению победителей — узбеков. Но в Хиве, Ташкенте и огромном большинстве городов в селений Туркестана, особенно же в Сырдарьинской области, таджиков осталось или очень мало, или вовсе не осталось.

Таджики же, потерявшие свой язык и говорящие языком узбеков, так называемым татарским языком джагатайского наречия, сделались сартами наравне с оседлым узбеком и оседлым киргизом. Оттого–то среди сартов вы встречаете самые разнообразные и даже противоположные типы, начиная от прекрасного правильного лица со светлою, почти европейскою кожей и роскошною растительностью усов и бород и кончая скуластою и широконосою мордой редкобородатого и как сапог смуглого монгола. Хотя все–таки иранский тип преобладает гораздо чаще. Все зависит от того, из какого племени вышел этот тип и какая пропорция иранской благородной крови попала в грубую породу туранца. Но этот грубый туранец совсем иного мнения, чем мы, и о себе, и о сарте. На сарта–горожанина, на сарта труженика он смотрит с искренним презрением вольного сына степей, как на труса и раба.

Читайте также:  Что такое носки фины

«Мы называем таджика таджиком, когда едим его хлеб, — говорит узбек, — или мы называем его сартом, когда бранимся с ним».

А киргизская поговорка говорит: «плохой киргиз делается сартом, а плохой сарт киргизом». […]
_______

Среди сытых, праздных и самодовольных халатников Бухары, заливающих своею яркою разноцветною волной базары и улицы, поражают своим жалким видом бедно одетые людишки в черных шапочках, вроде низеньких греческих камилавок, и в кургузых кафтанчиках, подпоясанных простою веревкой.

— Это еще что за народ? — спросили мы у своего возницы, хотя вопрос был, собственно говоря, совсем лишний. Ответ самый ясный читался при первом взгляде на эти хищнические глаза и характерные черные локоны.

Возница наш хитро улыбнулся и покачал головой.

— Народец то же! не хуже, как и у нас. Такая же жидюга… — произнес он. — Им тут запрет на улицах по–бухарски одеваться. Они у них все равно как арестанты наши острожные, приказано им срамное обнарядье на народе носить, чтоб отличка им от всякого человека была, вот и носят. Другого не смеют надеть.

— Беднота, верно? ободранные какие… — заметил я.

— Какая беднота! Самые богачи! — возразил извозчик. — Поглядите–ка, как он дома у себя одевается… Шелка да бархаты! А чистота по дому какая! Всякое у него удовольствие. Ну, а уж на улицу — шалишь! нацепляй свое арестанецкое, подвязывайся веревкой. Такой уж у них закон, у бухарцев у этих, строгость! На лошадь тоже садиться им не позволяют, Боже избави! И плата с них двойная против людей полагается. С кого податей рубль сходит, а с жида два. Да и так их, окромя податей, всякий начальник тут обдирает: потому, какой с него суд? А вот однако ж богатеют все, ничем их не доймут. — с искренним удивлением заключил наш чичероне.

Русский возница, толковавший с таким презрением об «арестанецком обнарядьи» бухарских евреев, конечно, не подозревал, что на днях еще всякий иноверец, в том числе и наш брат христианин, должен был надевать на себя то же позорное платье, если хотел удостоиться чести посетить «Бухару–эль–Шериф». Недаром же, по выражению туземных богословов, «в одной только Бухаре свет исходит на небо из этого священного града, между тем как во всех других местах свет, как известно, нисходить с неба на землю. Это видел сам пророк Магомет, когда в сопутствии Архангела Гавриила совершал свое путешествие на небо».

Вот, между прочим, что рассказывает о своем пребывании в Бухаре официальный агент Англии Борнс, отправленный из Индии в Бухару в 1831 году, то есть еще на памяти нашего поколения: «Наши тюрбаны были заменены бедными шапками из овчины, вывернутой шерстью внутрь, и мы бросили наши пояса, чтоб обвиваться обрывком грубой пеньковой веревки. Мы скинули туземные верхние одежды так же, как чулки, потому что это признаки, отличающие неверного от правоверного в святом граде Бухаре. Мы знали также, что мусульмане одни могут ездить верхом в пределах городских стен этого города, и внутреннее чувство нам подсказало, что мы должны быть довольны, если ценою этой легкой жертвы нам будет позволено продолжать жить в этой столице». Но «легкие жертвы» не ограничились, впрочем, этим. Милостивый покровитель их куш–беги, благодаря которому путешественники сохранили свою жизнь, принимал их у себя в доме как некую нечистую тварь, сажая их прямо на мостовой в открытом дворе, в то время как сам сидел в комнате на дорогих коврах и подушках, в почтительном отдалении от этих неверных собак.

Бедным англичанам было настрого запрещено употребление пера и чернил. Днем им не позволяли выходить на улицу. «Подобно совам, мы не смели показываться иначе, как по вечерам», — жалуется Борнс в своей известной книге «Путешествие в Бухару». В бани их тоже не пускали. По учению бухарских мулл, «вода обратится в кровь, если она осквернится прикосновением женщины или неверного»; так что Борнсу с трудом можно было приискать какую–то жалкую баню, согласившуюся осквернить себя ради презренного злата.

Но такая терпимость к иноверцу была все–таки редким исключением в священной Бухаре, городе, основанном, по убеждению ее ученых мулл в имамов, самим Искандером, т. е. никем другим, разумеется, как Александром Великим.

Обыкновенно же европейцу, попавшему в Бухару, грозила прежде всего участь или быть зарезанным, как барану, или протомиться десятки лет в темнице и неволе.

Английский капитан Конолли в конце тридцатых годов нашего века после многих приключений прошел насквозь туркменские степи, дошел до Кокана, вытерпел там неволю за то, что не хотел принять ислама, попал потом в Бухару, и в этом «священном граде» был зарезан эмиром вместе с другим англичанином, полковником Стотгартом, состоявшим при английской миссии в Персии, несмотря даже на то, что Стотгарт, страха ради иудейска, принял магометанство. Венгерец Вамбери, посетивший Бухару гораздо позже, должен был разыгрывать роль турецкого дервиша, чтобы проникнуть в это гнездо мусульманского фанатизма, и каждый день мог ожидать той участи, какой подверглись Конолли и Стотгарт. Еще одна публикация по данной теме: [Народы Бухары] (отрывок из книги Е. К. Мейендорфа «Путешествие из Оренбурга в Бухару в 1820 году»).

Источник