Меню

Что такое бухарский халат



Бухарский халат, украшенный золотым шитьем. История возникновения

В музеях России, Узбекистана и других стран можно увидеть старинные халаты украшенные золотым шитьем.

Сейчас такие халаты продаются в туристических магазинах и дарятся дорогим гостям.

Но некогда такие халаты были не просто предметы роскоши.

На шитье золотом существовала своего рода монополия бухарских эмиров. Мастера золотого шитья назывались зардаруз и были объединены в касаба (своеобразное братство, аналогичное европейским средневековым цехам). И хотя мастера иногда работали и на дому, и даже содержали особые лавки на базаре в золотошвейном ряду, у них было всего две официальные мастерские. Одна располагалась в цитадели Бухары, Арке, в помещениях первого министра, кушбеги . Другая рядом с цитаделью, в особом дворе, служившим канцелярией главного закятчи (министра, ведавшего сбором особого налога, закята ).

Работа мастеров на богатых заказчиков со стороны допускалась, но на это скорее смотрели сквозь пальцы, чем прямо разрешали. Разумеется, золотым шитьем украшались не только халаты, но и другие предметы одежды, постельные принадлежности и даже лошадиная сбруя. Но изготовление златошвейной мужской одежды допускалось только для нужд двора, женская же шилась для любых заказчиков, способных заплатить.

Богато украшенными вышивкой халатами, джомеи мардона, эмиры одаривали придворных и высших чиновников эмирата. Это был до некоторой степени мундир, аналог мундира в европейских армиях и среди чиновников. Во всяком случае выполнял ту же функцию, указывая на высокий статус владельца.

Кроме того, такие халаты дарились послам и посланникам из других стран, а также передавались в качестве дипломатических подарков другим государям.

Искусство мастеров-золотошвеев настолько высоко ценилось эмирами, что выдающимся мастерам даже присваивались чины, чухра огаси (примерно соответствует званию фельдфебеля) и мирзобоши (капитан). Никакой прибавки к жалованию присвоение чина не давало, но вероятно мастера получали ежегодные выплаты в виде подарков, соответствующих званию и имели небольшие привилегии.

Упоминание жалования в предыдущем абзаце не случайно. В централизованных мастерских оплата была не сдельная, а фиксированная. Подмастерья получали по одной таньге в день, начинающие мастера от двух таньга, опытные — пять. Таньга, это монета Бухарского эмирата, примерно соответствовала российским 15 копеек серебром (разумеется дореволюционным). Кроме того, работавших в мастерских бесплатно кормили и иногда одаривали отрезами материи. Несмотря на кажущуюся скромность оплаты златошвеи далеко не бедствовали и считались элитой среди ремесленников.

Может показаться удивительным, но развитие этого вида ремесла оказалось напрямую связано с Россией и расширялось по мере расширения русско-бухарских торговых связей. Именно из России шел основной поток золотых нитей, канители . «Пряденное золото и серебро», закупаемое бухарскими купцами упоминается в российских таможенных документах еще в начале XIX века. Хотя корни происхождения вероятней всего находятся в Индии, в англо-индийских войсках. Выходцы или дезертиры из них в свое время и создавали бухарские войска, они могли и занести моду на роскошное украшение служебной одежды.

Странным образом искусство вышивки золотом уцелело и в советские времена.

Хотя изначально мастера обслуживали только высшие слои бухарского эмирата, в советской Бухаре их искусству придали статус народного. До войны золотошвейная артель объединяла в себе около 350 мастеров и мастериц.

Искусство выжило и оно поныне служит для статусных подарков. И распространилось по всему Узбекистану.

Источник

Чапан – узбекский халат, который дарит комфорт

Как жаль, что мужчины утратили привычку носить халаты и отдали ее женщинам. А ведь никто не выглядит так интеллигентно и величественно, как представитель сильного пола в красивом длинном халате поверх сорочки. А если это узбекский халат чапан?

Что это такое

Чапан — самобытная узбекская, национальная мужская одежда в виде халата, украшенная художественным шитьем, характерным для каждого региона. Имеет широкие, свободные рукава, закрывающие кисти рук. Длина предмета одежды ниже колен. Халат не имеет пуговиц и воротника, подвязывается поясным платком. По бокам одежды выполнены высокие вертикальные разрезы для широкого свободного шага.

Расшитый оригинальными узорами, с полами, заходящими друг на друга, халат, подчеркивает линию плеч и зауживает книзу мужской силуэт. Представитель сильного пола, одетый в чапан, поневоле вызывает уважение, восхищение и интерес к своей персоне.

С чем носить халат

Узбекский чапан, по традиции, одевается поверх рубахи прямого покроя, с круглым воротником «под горлышко» и широких, зауженных снизу шаровар.

Поясной платок в наши дни заменил пояс — кожаный, бархатный, из парчи или шелка, плетеный или вязаный, расшитый бисером или нитями. Этот элемент нарядный и акцентируют внимание на себе.

Узбекские мужские халаты очень популярны не только у себя на родине, в Центральной и Средней Азии, но и в России и Европе. Носить красивые, расшитые нарядными узорами наряды, стало не только модно, но и престижно. А, кроме того, этот предмет туалета отлично сберегает тепло.

Немножко истории

История халата уходит в глубину веков. Сама одежда древних времен до наших дней не дошла. Причина в том, что это предмет недолговечный. А вот упоминания о таком халате встречаются в письменности, настенных росписях, рисунках и других культурных памятниках еще в VI–VIII веках. Существует красивая легенда, что пророк Мухаммед, не желая потревожить сон котенка, клубочком устроившегося на поле его халата, отрезал ее.

В стародавние времена особое значение придавалось вышивке. Кроме того, что орнамент узбекского национального халата был нарядной, украшающей частью одежды, он имел и смысловое значение. Узор, вышитый на изделии, мог многое рассказать о его владельце. Например, его возраст, происхождение, принадлежность к зажиточному роду или духовенству. Были и такие вышивки, которые заключали в себе зашифрованные святые послания.

По характеру событий халаты делились на праздничные и повседневные, обрядовые и церемониальные (свадебные, траурные, поминальные). Узбекский халат — один из немногих предметов одежды, который дошел до наших дней в неизменном, почти первозданном виде. Чапан выдержал испытание и временем, и модой.

Какой халат когда носить

Чапаны шьются для всех времен года:

  • тонкие, без подкладки;
  • утепленные, с тонкой подкладкой;
  • теплые, с подкладкой на вате.

Тонкие чапаны — это немножко противоестественно для их исторической сущности. Их покупают наши соотечественники более для эстетического удовольствия. Они напоминают собой тонкие, шелковые, легко драпирующиеся туники, как палатки, скрывающие то, что внутри.

Чапаны на тонкой подкладке — почти то же самое, что и предыдущий вариант. Разница лишь в том, что они заменяют пледы, если вдруг вы решите вздремнуть.

А вот теплые, стеганые чапаны на вате — это чемпионы среди халатов. Давайте на них и остановимся.

В чем секрет узбекского халата

А для начала, вспомним о свойствах термоса. И вообще, о физике. Не очень подробно и заумно, а коротко, из школьной программы.

Читайте также:  Мужские носки связанные спицами схемы

Вы делали в школе экспериментальный опыт по таянию льда? Кто забыл, напомним — учитель приносит на урок брикет льда и просит у класса варианты его скорейшего таяния. Дети советуют укутать в шубу. Лед накрывают шубой, и что же? Он не тает.

То же самое и узбекский халат. Главные функции этого предмета одежды — не согревать и не охлаждать, а поддерживать температуру неизменной. Все просто и гениально. Конечно, в наши дни трудно представить себе человека, сидящего среди пустыни под палящими лучами, спасающегося от зноя в чапане. Но в государствах с жарким сухим климатом, это явление обычное для населения. И для многих стран с резко континентальным климатом, где лето знойное, узбекский халат был бы комфортной одеждой.

Кстати, если вы живете и не в субтропиках, то теплый халат с подкладкой на вате выручит вас в похолодание, когда отопление еще не подключено (или уже отключено). А в длинных рукавах, как в муфте, ваши руки всегда будут согреты.

Источник

Узбекский чапан – не просто халат, чапан – это клад!

Узбекский чапан – не просто халат, чапан – это клад!

УЗбЕКСКИЙ ЧАПАН – В СТУЖУ СОГРЕЕТ, В ЖАРУ ОТ СОЛНЦА ЗАЩИТИТ

Узбекский чапан – не просто халат, чапан – это клад! И это действительно так! Наверняка у каждого при упоминании слова «узбек» или Узбекистан возникает образ старца с тюбетейкой на голове, одетого в бархатный чапан. Чапан, как и тюбетейка, стали символами узбекского народа. Они входят в традиционный национальный узбекский костюм. Без них не проходит ни одно торжество или мероприятие иного рода в Узбекистане. Чапан, бывший в прошлом исключительно мужским предметом гардероба, стал любимцем и женской половины населения. Судите сами, по каким причинам.

Узбекский чапан – не просто халат, чапан – это клад. По сути дела чапан является самой простой и, возможно, древней верхней одеждой. Чапан – стеганый халат, просторного широкого кроя, без воротника или пуговиц. Вместо пуговиц на уровне груди у чапана имеются две небольшие тесемки на обоих полах. Чапан скроен таким образом, что одна пола заходит на другую и при ходьбе не распахивается, тем самым создавая человеку, надевшему чапан, комфортную защиту от ветра или мороза. По обеим сторонам подола сделаны вертикальные разрезы, чтобы чапан не сковывал движений при ходьбе или когда человек садиться на пол.

Узбекский чапан обычно делают на подкладке из ваты или верблюжьей шерсти, дополнив его ситцем с внутренней стороны, которая соприкасается с телом и бархатом, вельветом или другой «богатой» тканью с внешней стороны, а затем простегивают все слои по всему периметру. Кстати, чапан бывает не только теплым, но и легким для защиты от жары. Вне зависимости от того, теплый чапан или нет, его можно подвязать ярким платком на поясе, что, несомненно, добавит всему образу некую изюминку, яркий акцент. К тому же украшением чапана служит яркая тесьма, которой обшиваются края воротника, рукавов и подола.

Узбекский чапан, несмотря на его обыденность, может быть и праздничным. К примеру, в старину, чапаны для эмиров или знати расшивали золотыми нитями, и они являли собой настоящее произведение искусства. Такие чапаны говорили сами за себя о происхождении их хозяина, о его статусе. Такой чапан, расшитый золотом, и сегодня надевают на самые большие празднества в Узбекистане. Их преподносят в качестве дорогого подарка многоуважаемым гостям в знак огромного почтения и благодарности.

Ну и напоследок, суммируя все плюсы этой верхней одежды, узбекский чапан можно назвать кладом. А модницы всего мира сегодня, используя современные фасоны верхней одежды, с удовольствием и удобством носят вещи, выполненные по той же самой простой технологии изготовления, как и чапан.

Источник

Халат бухарского эмира

В коллекции Государственного исторического музея в Москве есть множество интереснейших предметов одежды с необычной судьбой. Например, халат последнего Бухарского эмира Сейида Мира Мухаммеда Алим-хана из тюркского рода Мангыт. На верхней фотографии С. М. Прокудина-Горского это он в 1911 годy, правда, в другом халате.

Необычный халат для своей коллекции Исторический музей купил в 1961 году, и владелец халата В.С. Фриновский-Мартынов рассказал, что он происходит из гардероба эмира бухарского, а сам владелец был этим халатом награжден Реввоенсоветом 1-й армии Туркестанского фронта, в рядах которого он участвовал в установлении советской власти в Бухаре.

Я так понимаю, что одеждой в то время награждать было очень даже принято. Помните красные революционные штаны из фильма «Офицеры»? Ну вот там штаны, здесь халат.

У халата традиционный узбекский покрой, он сшит из прямых полотнищ ткани без разреза на плечах, имеет чуть раскошенные полы и широкие суживающиеся к низу рукава, а края ворота, бортов, подола и низа рукавов обшиты узорной плетеной тесьмой


Xалат. Бухара. Начало XX в. Парча, шелк; ручное ткачество

Легенда, что владельцем халата являлся эмир Бухары подтверждается тем, что халат сшит из шелковой ткани на подкладке из полосатого шелка местной выработки.

Дело в том, что в Бухаре шелк издавна считался святыней, а люди, соприкасавшиеся с шелком, обязаны был строго соблюдать нормы поведения в обществе и быту, заветы ислама, например, но не только. Поскольку большинство людей этому не следовало (то есть люди не святые) , то им запрещалось носить шелковую одежду, или ношение такой одежды ограничивалось

По обычаю мужчины носили одежду из полушелковой ткани, смесовую с хлопком. Так как шелк был в иерархии выше других материалов, одежду из него нельзя было надевать на голое тело. И только высшее лицо могло носить роскошный наряд из парчи на шелковой подкладке.

Самым интересным на халате был очень нетипичный для Средней Азии рисунок, он был скорее французский чем местный . На красном фоне шелком вышиты золотые и серебряные изогнутые кружевные ленты и цветочные гирлянды

Сотрудники музея изучили узоры и установили, что халат был сшит из российской шелковой ткани производства фирмы Сапожниковых – одной из старейших и известнейших текстильных мануфактур в России.

Мануфактура была основана в 1837 г. в Москве Григорием Сапожниковым, а его наследники в 1911 г. создали торгово-промышленное «Товарищество А. и В. Сапожниковых».

Мануфактура Сапожниковых выпускала лучшие в России шелковые и парчовые ткани. Изделия этой фирмы получали золотые медали, Гран-при и почетные дипломы на многих всероссийских и международных промышленных выставках. Фирма Сапожниковых славилась своими точными повторениями французских шелковых тканей XVIII в., в том числе тканей художника-декоратора Филиппа де Лассаля.

Читайте также:  Красивые жакеты для девочек спицами

Кстати, сейчас бывшая мануфактура Сапожниковых сущестсвует под названием Королёвская шёлковая фабрика «Передовая текстильщица» и выпускает среди прочего ткани для парашютов и бронежилетов.

Tо, что русская парча попала в Бухару, абсолютно неудивительно. Торговые связи России со Средней Азией укреплялись всю вторую половину XIX в., а российские текстильные предприятия активно закупали в Средней Азии сырье и поставляли обратно набивные и шелковые ткани.

В Бухаре существовало собственное кустарное шелкоткачество, но не было фабрик и промышленных мощностей.

Полосатая подкладка на халате тем не менее была сделана из местного шелка. А русская парча, видимо, понравилась эмиру яркостью цвета и необычностью узора.

Источник

Что такое бухарский халат

Признаюсь, меня лично гораздо менее привлекали лавки и товары бухарских базаров, чем толпа, их наполнявшая.

Бухара. Продавцы кумганов. 1889–1890.

Конечно, кроме малоинтересных мне шелковых и бумажных тканей, в этих лавчонках то и дело попадались нам на глаза глубоко характерные, чисто восточные вещи, как чеканные медные кубганы с тазами, узкогорлые изящные кофейники, оригинально расшитые чепраки и богато разукрашенные седла, серебряные запястья и головные уборы женщин и всякие другие заманчивые для европейца туземные произведения; но все эти мелочи не останавливали на себе моего внимания, всецело поглощенного живым этнографическим музеем, двигавшимся кругом нас.

Народ в Бухаре — это картина на каждом шагу; куда ни оглянешься — красавец на красавце, а уж особенно дети и молодые мальчики. Сверкающие как фарфор и огнем горящие черные глаза среди матовой белизны слегка смуглого полного лица, с очень правильными чертами, и оттененные черною порослей молодых усов и молодой бороды чувственные румяные губы сразу выдают вам прекрасный иранский тип таджика, коренного обитателя древней Трансоксаны, или так называемого, в Средние Века, Мавар–ан–нахара, то есть «Заречья».

Таджики говорят до сих пор на одном персидском наречии, несмотря на все чуждые наслоения, по очереди придавливавшие их в течение их долгой и злополучной истории. Таджики большие щеголи, как и персидские персы. Они в будний день разряжены как в праздник: чалмы их воздымаются на голове целыми грандиозными сооружениями, спуская сбоку с каким–то особенным неуловимым шиком бахромой украшенный конец пестрой шали. Впрочем, чалма не одно только пустое франтовство, а своего рода аттестат благочестия для правоверного. Недаром же она зеленая у потомков пророка и белая у богомольных хаджи, удостоившихся поклониться гробу Магометову. По правилам мусульманского благочестия, чалма изображает собой саван, постоянно напоминающий человеку о его смерти, и длина ее должна быть, по крайней мере, в шесть или семь раз больше роста человека. Но особенно ревностные сыны ислама доводят чалмы нередко до размеров, превосходящих даже в тридцать раз рост обыкновенного смертного, и тогда она, конечно, воздымается на бритой макушке почтенного мослемина, как башня Ливанская.

Таджики Бухары. Рис. Прянишникова (с фотографии). 1881.

Яркая пестрота этих красных, желтых, синих и белых тюрбанов, этих полосатых халатов из бумажной аладжи и шелкового адряса, сияющих всеми цветами радуги, обращают бухарскую толпу, бухарский базар в какой–то веселый цветник, в сплошное поле макова цвета всевозможных колеров. Ничего подобного не представляет никакой другой мусульманский город.

Узбеки — хотя такие же пестрые и такие же яркие; пожалуй, еще резче яркие, еще грубее пестрые, чем таджики — все–таки заметно отличаются от них даже и в сутолке базаров. Это уж несомненные туранцы, собратья киргиза и калмыка, скуластые, широконосые, с очень изрядною косинкой глаз, с характерною скудостью поросли на губах и бороде. Хотя многие из них уж утеряли первобытную чистоту монгольско–тюркского типа, постоянно мешаясь с персидскою кровью через персидских пленниц, которых они берут в жены и наложницы, но большинство их настолько еще удержало прирожденную «калмыковатость» своего лица, что узбека можно легко выбрать из толпы таджиков, как козла из стада баранов. Узбеки вообще гораздо некрасивее таджиков, неуклюжее их, далеко не так общительны и мало склонны к ремеслам и торговле, в которых таджик чувствует себя совершенно дома; но зато узбек рослее, сильнее, храбрее и выносливее избалованного городскою жизнью трусливого иранца. Это и немудрено, потому что узбек — завоеватель Бухары и ее законный хозяин. Несмотря на свою неотесанность, узбеки составляют привилегированное и господствующее сословие края, военное рыцарство своего рода, наподобие былого дворянства европейских государств.

Василий Верещагин. Узбек.

Узбеки до сих пор еще держатся старых кочевых вкусов, войлочной кибитки, кумыса, верблюдов, и неохотно меняют родимые степи на тесноту городов. Но, конечно, силой времени множество их уже перетянуло по разным обстоятельствам в города, перемешалось с таджиками, обратилось и в ученых мулл, и в ловких торговцев, в судей и правителей. Эмир и его первый министр — куш–беги — всегда узбеки. […]

Узбеки в течение веков естественно сильно смешались с таджиками, коренными жителями Трансоксаны, и кровью, и нравами, и обычаями. Они заимствовали у них не только их магометанскую религию, но и вкусы оседлости, разные промыслы и ремесла. Оседлый узбек–горожанин мало–помалу совсем обособился от своего кочевого родича степей и гор, потерял прежний дух воинственности, а развил в себе, напротив, мирный дух торгашества; только по языку он оставался еще узбеком, а по образу жизни, отчасти и по самой внешности, делался таджиком. Таких осевших в города, известным образом цивилизовавшихся узбеков называют теперь сартами.

Василий Верещагин. Сарт. Мулла таджик.

Сарта трудно отличить на вид от таджика, потому что в нем кровь туранца уже значительно смешалась с иранскою кровью, а общие привычки жизни, общая одежда и манеры еще более сближают его с таджиком. Оттого русские и иностранцы, путешествующие по Туркестану, безразлично называют и таджиков и узбеков общим именем сартов. Это название распространяется с каждым годом все больше и больше, так что люди, не вникающие близко в этот вопрос, искренно считают сартов за какой–то особый народ, населяющий Туркестан, имеющий даже свой особенный сартский язык. Но сарт в настоящее время вовсе не есть название особого племени, а, так сказать, бытовой собирательный тип, обозначающий вообще горожанина и оседлого жителя и вмещающий в себе одинаково и узбека, и киргиза, и таджика.

Таджиками, собственно, продолжают называться теперь только те из коренных жителей иранского племени, которые еще говорят персидским языком и не смешались со своими победителями тюрко–монгольской расы. Бухара и Самарканд, как местности, ближайшие к Ирану, и как былые центры древней Трансоксаны, населенной когда–то согдами и другими народами иранского корня, почти одни сохранили в себе сколько–нибудь многочисленное население таджиков, постоянно обновляющееся вольными и невольными выселенцами из соседней Персии; оттого–то на базарах Бухары еще нередко господствует персидский язык. Уцелели также отдельные колонии таджиков, говорящих по–персидски, в некоторых глухих уголках Ферганской области, не подвергшихся сильному давлению победителей — узбеков. Но в Хиве, Ташкенте и огромном большинстве городов в селений Туркестана, особенно же в Сырдарьинской области, таджиков осталось или очень мало, или вовсе не осталось.

Читайте также:  Носки склоняются или нет

Таджики же, потерявшие свой язык и говорящие языком узбеков, так называемым татарским языком джагатайского наречия, сделались сартами наравне с оседлым узбеком и оседлым киргизом. Оттого–то среди сартов вы встречаете самые разнообразные и даже противоположные типы, начиная от прекрасного правильного лица со светлою, почти европейскою кожей и роскошною растительностью усов и бород и кончая скуластою и широконосою мордой редкобородатого и как сапог смуглого монгола. Хотя все–таки иранский тип преобладает гораздо чаще. Все зависит от того, из какого племени вышел этот тип и какая пропорция иранской благородной крови попала в грубую породу туранца. Но этот грубый туранец совсем иного мнения, чем мы, и о себе, и о сарте. На сарта–горожанина, на сарта труженика он смотрит с искренним презрением вольного сына степей, как на труса и раба.

«Мы называем таджика таджиком, когда едим его хлеб, — говорит узбек, — или мы называем его сартом, когда бранимся с ним».

А киргизская поговорка говорит: «плохой киргиз делается сартом, а плохой сарт киргизом». […]
_______

Среди сытых, праздных и самодовольных халатников Бухары, заливающих своею яркою разноцветною волной базары и улицы, поражают своим жалким видом бедно одетые людишки в черных шапочках, вроде низеньких греческих камилавок, и в кургузых кафтанчиках, подпоясанных простою веревкой.

— Это еще что за народ? — спросили мы у своего возницы, хотя вопрос был, собственно говоря, совсем лишний. Ответ самый ясный читался при первом взгляде на эти хищнические глаза и характерные черные локоны.

Возница наш хитро улыбнулся и покачал головой.

— Народец то же! не хуже, как и у нас. Такая же жидюга… — произнес он. — Им тут запрет на улицах по–бухарски одеваться. Они у них все равно как арестанты наши острожные, приказано им срамное обнарядье на народе носить, чтоб отличка им от всякого человека была, вот и носят. Другого не смеют надеть.

— Беднота, верно? ободранные какие… — заметил я.

— Какая беднота! Самые богачи! — возразил извозчик. — Поглядите–ка, как он дома у себя одевается… Шелка да бархаты! А чистота по дому какая! Всякое у него удовольствие. Ну, а уж на улицу — шалишь! нацепляй свое арестанецкое, подвязывайся веревкой. Такой уж у них закон, у бухарцев у этих, строгость! На лошадь тоже садиться им не позволяют, Боже избави! И плата с них двойная против людей полагается. С кого податей рубль сходит, а с жида два. Да и так их, окромя податей, всякий начальник тут обдирает: потому, какой с него суд? А вот однако ж богатеют все, ничем их не доймут. — с искренним удивлением заключил наш чичероне.

Русский возница, толковавший с таким презрением об «арестанецком обнарядьи» бухарских евреев, конечно, не подозревал, что на днях еще всякий иноверец, в том числе и наш брат христианин, должен был надевать на себя то же позорное платье, если хотел удостоиться чести посетить «Бухару–эль–Шериф». Недаром же, по выражению туземных богословов, «в одной только Бухаре свет исходит на небо из этого священного града, между тем как во всех других местах свет, как известно, нисходить с неба на землю. Это видел сам пророк Магомет, когда в сопутствии Архангела Гавриила совершал свое путешествие на небо».

Вот, между прочим, что рассказывает о своем пребывании в Бухаре официальный агент Англии Борнс, отправленный из Индии в Бухару в 1831 году, то есть еще на памяти нашего поколения: «Наши тюрбаны были заменены бедными шапками из овчины, вывернутой шерстью внутрь, и мы бросили наши пояса, чтоб обвиваться обрывком грубой пеньковой веревки. Мы скинули туземные верхние одежды так же, как чулки, потому что это признаки, отличающие неверного от правоверного в святом граде Бухаре. Мы знали также, что мусульмане одни могут ездить верхом в пределах городских стен этого города, и внутреннее чувство нам подсказало, что мы должны быть довольны, если ценою этой легкой жертвы нам будет позволено продолжать жить в этой столице». Но «легкие жертвы» не ограничились, впрочем, этим. Милостивый покровитель их куш–беги, благодаря которому путешественники сохранили свою жизнь, принимал их у себя в доме как некую нечистую тварь, сажая их прямо на мостовой в открытом дворе, в то время как сам сидел в комнате на дорогих коврах и подушках, в почтительном отдалении от этих неверных собак.

Бедным англичанам было настрого запрещено употребление пера и чернил. Днем им не позволяли выходить на улицу. «Подобно совам, мы не смели показываться иначе, как по вечерам», — жалуется Борнс в своей известной книге «Путешествие в Бухару». В бани их тоже не пускали. По учению бухарских мулл, «вода обратится в кровь, если она осквернится прикосновением женщины или неверного»; так что Борнсу с трудом можно было приискать какую–то жалкую баню, согласившуюся осквернить себя ради презренного злата.

Но такая терпимость к иноверцу была все–таки редким исключением в священной Бухаре, городе, основанном, по убеждению ее ученых мулл в имамов, самим Искандером, т. е. никем другим, разумеется, как Александром Великим.

Обыкновенно же европейцу, попавшему в Бухару, грозила прежде всего участь или быть зарезанным, как барану, или протомиться десятки лет в темнице и неволе.

Английский капитан Конолли в конце тридцатых годов нашего века после многих приключений прошел насквозь туркменские степи, дошел до Кокана, вытерпел там неволю за то, что не хотел принять ислама, попал потом в Бухару, и в этом «священном граде» был зарезан эмиром вместе с другим англичанином, полковником Стотгартом, состоявшим при английской миссии в Персии, несмотря даже на то, что Стотгарт, страха ради иудейска, принял магометанство. Венгерец Вамбери, посетивший Бухару гораздо позже, должен был разыгрывать роль турецкого дервиша, чтобы проникнуть в это гнездо мусульманского фанатизма, и каждый день мог ожидать той участи, какой подверглись Конолли и Стотгарт. Еще одна публикация по данной теме: [Народы Бухары] (отрывок из книги Е. К. Мейендорфа «Путешествие из Оренбурга в Бухару в 1820 году»).

Источник