Меню

Что у медсестры под белым халатом



Почему у врачей белые халаты?

Образ врача обычно характеризуется с белым халатом, головным убором, маской и стетоскопом. Это не случайно, ведь длительное время медики носили только белую одежду. В современной медицине допускаются и другие оттенки, а каждый костюм имеет свое предназначение. Однако почему изначально в качестве спецодежды был избран именно белый халат?

История медицинского халата

Несмотря на то, что медицина – одна из наиболее древних наук, вплоть до середины 19 века врачи не носили какую-либо спецодежду и даже не задумывались о стерильности. Различные хирургические и прочие манипуляции каждый проводил на свое усмотрение.

Кому-то было удобнее работать в повседневной одежде, а кто-то надевал сюртук или партикулярный (невоенный) мундир. Также, как правило, хирурги использовали во время операций фартуки из брезента и резины. Медсестры того времени носили длинные черные платья, белые фартуки и платки.

Количество инфекций было невообразимым. В медицинской сфере считалось, что они вызваны чем угодно, но только не бактериями. Среди причин называли особенности организма, заразные вещества, находящиеся в воздухе и т.п. Впечатляет факт того, что врачи не заботились даже о тщательном мытье рук между разными операциями.

В 1840-х годах врач из Венгрии Игнац Земмельвейс предложил дезинфицировать руки непосредственно перед работой с помощью раствора хлорной извести. К слову, Земмельвейс был акушером, и его инициатива поспособствовала уменьшению количества случаев родильной горячки.

Сейчас его считают первооткрывателем понятий об асептике и антисептике, однако в прошлом действия и убеждения врача подверглись серьезной критике и не были восприняты всерьез.

Игнац Земмельвейс

Лишь спустя 20 лет ученые и медики заговорили о болезнетворных микроорганизмах. В частности Джозеф Листер, шотландский хирург, ввел в собственной больнице систему мер, целью которой было обеззараживание инструментов, поверхностей, обработка рук дезинфицирующими растворами карболовой кислоты.

Кто именно придумал медицинские халаты, достоверно неизвестно. По одной из версий, это тоже заслуга Листера. Получить более-менее точные сведения на этот счет позволяют лишь фотографии и художественные изображения врачей, медицинские отчеты и прочие письменные упоминания.

В России первые упоминания о применении халатов в качестве спецодежды медицинского персонала появляются в 1880-х годах. Например, об этом свидетельствуют отчеты из клиники Н. Склифосовского (Москва).

Авторы указывают на то, что хирурги перед операциями должны были принимать ванну, надевать чистую одежду, а поверх нее – чистый полотняный халат, предварительно обработанный дезинфицирующим средством.

Также огромный интерес вызывает картина знаменитого художника Ильи Репина на медицинскую тематику (1888 г.). На ней изображена операционная с большим количеством медперсонала, и все присутствующие облачены в белые халаты с застежками на спине.

Картина Репина, “Павлов в операционной” (1888)

Со временем врачи начали носить белую спецодежду не только во время операций, а и при выполнении других обязанностей на рабочем месте. Ее пошив и внешний вид неоднократно менялись. Например, появились пуговицы спереди, как на современном халате. Такой тип одежды использовался повседневно, а с завязками – в операционных.

Почему халат белого цвета?

Выбор цвета медицинского халата сразу был в пользу белого, хотя в прошлом доктора предпочитали более практичные темные оттенки. Белый выбран с психологической точки зрения. Он лучше воспринимается пациентами, вызывает большее доверие к доктору, успокаивает.

В прошлом белую одежду можно было без проблем дезинфицировать в хлорном растворе. Любые пятна на ней быстро становятся заметными. Кроме того, по чистоте халата судили о профессионализме доктора.

Однако к середине XX века отношение к белому халату изменилось. Исследования показали, что длительное пребывание в операционной при ярком освещении, да еще и в сочетании с белой одеждой утомительно для зрения медиков.

Джозеф Листер, дезинфекция

В психологическом плане облачение доктора может вызывать стресс, особенно у детей и психически нестабильных людей. Поэтому во многих странах начали использовать более спокойные тона – оттенки зеленого и синего цветов.

Доктора начали носить белые халаты примерно во второй половине 19 века. В России достоверные упоминания об этом датируются 1880-ми годами. Основная причина возникновения традиционной спецодежды медиков – появление асептики и антисептики. Современная медицина старается отказаться от белой одежды в пользу более мягких и спокойных оттенков синего и зеленого.

Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Источник

Что надевать под медицинский халат?

Медицинская профессия обязывает кроме белого халата носить вещи, соответствующие некоторым требованиям. Строгих рамок нет, но некоторых рекомендаций необходимо придерживаться.

Хирургам следует надевать халат только на голое тело, чтобы в процессе операции им ничего не мешало. Остальные врачи могут под халат надеть обычную одежду, хорошо впитывающую пот.

Если на улице жара, а помещении нет кондиционеров, то носить халат на голое тело нельзя. Ткань, из которой шьют медицинские халаты, не является 100% натуральной, искусственные нити в составе ткани нужны для того, чтобы изделие не измялось преждевременно и имело презентабельный вид. Поэтому халат на голое тело будет парить. Под халат следует надевать легкое хлопковое платье или сарафан, но следить за тем, чтобы из рукавов халата не торчали рукава платья. Мужчины под медицинский костюм надевают легкую рубашку из натуральной ткани и такие же брюки.

Если медицинский халат или костюм светлого цвета, нельзя надевать под них одежду темных оттенков. Это будет смотреться нелепо и некрасиво.

Нижнее белье не должно быть видно под белым халатом. Это считается дурным вкусом и не делает работнику медицины чести. Лучше выбирать белье бежевого, телесного цвета, так как оно не будет просвечиваться сквозь тонкую ткань халата.

В холодное время года под халат надевают утепленное нижнее белье или термоодежду, тонкие теплые свитера, платья, юбки. Женщины носят колготки бежевого цвета, как под халат, так и под медицинские брюки.

Выбрать красивый удобный халат и подобрать под него необходимое белье можно здесь: https://xalat.ru/domashniy-kostyum.html .

Работники медицины всегда должны выглядеть презентабельно и красиво, чтобы вызывают доверие у своих пациентов. Правильное сочетание одежды и медицинского халата поможет создать образ надежного, уверенного в своих силах врача.

Читайте также:  Тенденции моды 2021 год юбки

Как должны одеваться мужчины-медики

Мужчинам стоит под медицинским халатом носить белую рубашку и строгие брюки. Можно купить специальную медицинскую рубашку, которая гармонично смотрится со светлыми брюками.

Запрещено ходить в спортивной и прозрачной одежде. Желательно, чтобы предметы гардероба были изготовлены из натуральных материалов, обеспечивающих терморегуляцию и воздухообмен. Обувь обязательно белая. Можно ходить в мокасинах, легких туфлях, главное, чтобы ногам было комфортно.

Что надевать под медицинский халат женщинам?

С медицинским халатом хорошо сочетается платье. Красиво смотрится блуза, без кружев и рубашка, которую можно носить с юбкой или строгими брюками. Главное, чтобы юбка не выглядывала из-под медицинской одежды. Обычно, стандартной считается длина халата чуть выше колен.

Не разрешается носить одежду с открытым верхом, шорты и короткие юбки. Образ медицинского работника не должен бросаться в глаза, из-за ярких оттенков.

Молоденькие медсестры любят носить халаты на нижнее белье. В данном случае медицинская одежда должна быть из плотной ткани, через которую не будет видно белье. Отличным вариантом будет платье, которое не требует дополнительной одежды. Обувь должна быть на сплошной подошве, каблуки запрещены. Работая в прохладных помещениях на халат можно сверху накинуть медицинский жилет.

Источник

Почему врачи носят халаты белого цвета?

Белые халаты, какую ассоциацию они вызывают у каждого из нас? Как правило, одну единственную: мы в надежных руках профессиональных врачей, а значит, нашей жизни больше ничего не грозит. Белые халаты врачей подсознательно вызывают у человека доверие.

Действительно, как униформа для военных, так и белый халат – давно привычная для нашего глаза спецодежда для медицинского персонала. Врачи, медсестры и даже санитары — весь персонал поликлиники или больницы одет в белые одежды. А ведь так было далеко не всегда.

Впервые о белых халатах заговорили в девятнадцатом веке, точнее, во второй его половине. До этого врачи о спецодежде даже и не думали. Чтобы защитить свою одежду от загрязнений, они применяли самые обыкновенные фартуки. При тяжелых и самых серьезных операциях одевали еще перчатки. Вот и вся «спецодежда». Врачей в старину узнавали не по одежке, а знали, как героев своего времени, в лицо.

Впервые о необходимости использовать белые халаты заговорили чопорные англичане. Английский врач Джозеф Листер разработал теорию об антисептических свойствах белого халата и начал научную полемику на эту тему. Немного позже, в научную полемику «вмешалась» сама жизнь. В начале прошлого века, во время эпидемии испанки в 1918 году, в результате которой погибло около миллиона человек, началось массовое внедрение белых халатов.

Кстати, в прошлом веке по белым халатам судили о профессионализме хирургов. Так, качество выполненной операции определялось по наличию крови одежде. В наше время белый халат занял прочные позиции во всех сферах жизни, где требуется чистота и стерильность.

С недавнего времени возобновились споры о спецодежде врачей, под влиянием которых в некоторых медицинских учреждениях Англии решили отказаться от белых халатов. Но такой эксперимент успехом не увенчался. К врачам без халатов пациенты относились с опаской и недоверием, а порой даже с испугом.

Почему же цвет халата именно белый? Более или менее вразумительный ответ на этот вопрос дает наука о цвете колориметрия. Конечно, каждый из нас замечал, как меняется наше настроение, когда мы видим тот или иной цвет, какие эмоции этот цвет вызывает. Но, благодаря научному подходу, воздействие цвета на человеческое восприятие было изучено, доказано экспериментальным путем и физически обосновано.

Согласно колориметрии, белый цвет настраивает человеческое сознание на самоотдачу, открытость, полноту мыслей, единство, нетронутость и т.п. То есть он оказывает благотворное влияние на пациентов. Люди в белых халатах всегда вызывают особое доверие у пациента.

Кроме этого, учеными из Великобритании доказано, что халат белого цвета усиливает концентрацию медперсонала на выполняемой работе. И, что очень важно в работе врача, надевая белый халат, он совершает меньше ошибок. Таким образом, принятая униформа помогает врачу относиться к своей работе более ответственно, лучше концентрироваться на выполняемой работе, совершать меньше ошибок – а это значит, спасать человеческие жизни.

Дубликаты не найдены

«Люди в белых халатах всегда вызывают особое доверие у пациента, бла-бла-бла.

. Кроме этого, учеными из Великобритании доказано, что халат белого цвета усиливает концентрацию медперсонала на выполняемой работе».

Да просто грязь на белом хорошо видно, не надо ересь всякую городить!

Согласно колориметрии, белый цвет настраивает человеческое сознание на самоотдачу, открытость, полноту мыслей, единство, нетронутость и т.п. То есть он оказывает благотворное влияние на пациентов.

На белом сразу видна грязь, поэтому и делают белым чтобы было понятно что пора стирать. По этой же причине белыми делают и унитазы с раковинами. А колориметрия и настрой на самоотдачу, ну это для совсем уж отбитых людишек версия.

Почему же цвет халата именно белый? Более или менее вразумительный ответ на этот вопрос дает наука о цвете колориметрия. Конечно, каждый из нас замечал, как меняется наше настроение, когда мы видим тот или иной цвет, какие эмоции этот цвет вызывает.

1. Колориметрия — это метод количественного определения содержания веществ в растворах, либо визуально, либо с помощью приборов, таких как колориметры.

2. Колориметрия — наука о цвете и измерении цвета. Это наука, исследующая методы измерения, выражение количества цвета и различий цветов.

Лисапедобританские ученые совсем долбанулись? Вряд ли, скорее долбанулись авторы таких вот высерных статеек.

В Спб врачи в зеленых, розовых и синих работают, Так что пост хуйня какая-то.

Согласно колориметрии, белый цвет настраивает человеческое сознание на самоотдачу, открытость, полноту мыслей, единство, нетронутость и т.п.

Это так, «девственную чистоту», обозвали?! О_о

Ох уж эти британские ученные.

Кошка звонит в дверной звонок, чтобы ее пустили домой https://www.youtube.com/watch?v=3r8BYpUyQ0I

Что думаете по этому поводу ?

Сегодня, на сессии Харьковского городского совета за трибуной, доктор Комаровский заявил что: «80% врачей «кормят» аптеку. Большинство назначенных лекарств — не имеют отношения к лечению коронавируса.»

Читайте также:  Бомберы с длинной юбкой

Случаи в хирургическом отделении

1) Поступила женщина. По виду она где то в облаках, но не у нас. Постоянно отвлекается. Я — я, п — пациент.

Я — аллергии на лекарства есть?

Пишу что отрицает, ставлю дату и подпись.

П — а, на лидокаин у меня отёк Квинке был. А ещё сыпь на кеторол.

Я — Хронические заболевания есть?

Я — А лекарства принимаете какие нибудь.

П — Не, не принимаю.

Только заканчиваю писать.

П — О, я же диабетон пью (диабет 2.типа) Бисопролол, Амлодипин и тд и тп (в итоге 4 строчки сопутствующих)

Вредные привычки есть?

П — Да нет таких.

Не пишу, жду. Тишина. Заканчиваю диалог, начинаю выходить из палаты.

П(заговорщически) — Врачнейм, а не подскажите пожалуйста, (шёпотом) а где тут можно покурить?

P. S. В действительности к этому привыкаешь и уже не бомбишь. Что поделать. Люди как люди.

Один день торакального хирурга*

*Торакальный хирург — это врач, который специализируется на хирургическом лечении заболеваний и травм органов грудной клетки.

Вхожу в ординаторскую. Сидит отдежурившая бригада, и строчит утренние дневники поступившим больным. Один оформляет умершего. Лица у всех мятые, глаза красные, в ординаторской запах сигарет, кофе и конюшни. Попытки проветрить помещение закончились мольбами о пощаде и рекомендациями в мой адрес обследовать щитовидную железу на предмет гипертиреоза. Еду приготовленную на дежурство стараюсь засунуть в холодильник, заставленный грязными тарелками и банками, в которых покрытые плесенью и инеем пельмени, салаты и прочая пища. Потихоньку собираются все врачи отделения, обмениваясь с дежурной бригадой новостями.

Планерка в отделении. Собравшийся медперсонал отчитывается перед зав. отделением об истекших сутках. Сколько поступило, сколько выписано, кто умер, кто температурил, отделяемое по дренажам и т.д. Далее слово предоставляется старшей сестре, которая в свойственной ей шизоидно-эпилептоидной манере в миллионный раз повторяет одно и тоже про техучебы, пробирки и журнал учета температурного режима холодильника. Зав.отделением просит прислушаться к просьбам старшей сестры и после чего объявляет: «Работаем!». Персонал лениво разбредается по рабочим местам и начинается обычный рабочий день в обычной городской больнице.

Обход по палатам. Обычно на одну палату уходит от 5 до 20 минут. Все зависит от возраста «контингента». Не дай Бог, если в палате окажется бабуля или тем хуже две бабули или матерый хроник. Это конец. Они ежедневно пересказывают всю историю своей болезни начиная с 1931 года, когда она или он работали на заводе (на Целине, на Колыме, на Сахалине и т.д.) и тогда цеховой врач (участковый врач, фельдшер) лечили их посредством камфоры и сульфаниламидов и эффект был замечательный. Информация очень полезная, а главное «новая», в особенности когда ее выслушиваешь ежедневно. Далее идет требование «прокапать десять систем с эуфиллином или дать на ночь фенобИрбитал» и искреннее удивление в случае отказа. Отдельные граждане пытаются догнать в коридоре после обхода и заодно решить вопросы про «как бы тут у вас пообследоваться, чтобы все проверить».

Пришли студенты 3 курса. Из-за обхода к началу занятия я опоздал. О студентах можно долго и отдельно. Из них: 50% — клинические идиоты, не способные воспринимать вообще никакую информацию, остальные так себе. Хотя, бывают адекватные, толковые. В группе, как обычно, присутствуют процентов 30, остальные постоянно опаздывают. Начинаю беглый опрос присутствующих и понимаю, что это пустая трата времени, т.к. группа в очередной раз к занятию не готова.

Звонит анестезиолог, зовёт в операционную. Клинических идиотов нужно взять с собой операцию показать, однако у них оказывается нет с собой колпаков, масок и бахил. У нас принято, что студенты носят свои, иначе никаких масок не напасешься. Среди них находится один «нормальный» он и идет со мной в операционную, остальные до конца занятия сидят в учебной комнате и решают не решаемые ситуационные задачи.

Начинаю операцию. Сегодня больной с тотальным фибринотораксом. Операция: «Торакотомия справа. Декортикация правого легкого, париетальная плеврэктомия». По мне, так это самая нудная операция из всего, что бывает в торакальной хирургии. Операция тяжелая, долгая и достаточно кровавая. По ходу нее постоянно что-нибудь ломается, забивается, выключается, рвется и естественно только раздражает. Но и нудные операции когда-нибудь заканчиваются.

Снимаю с себя хирургических халат, фартук, большую маску. Вся одежда мокрая, во рту каракумы, ноги гудят, мочевой пузырь полный. Умываемся и идём в ординаторскую. Впереди перевязки, написать протокол операции, написать дневники больным, выписать несколько пациентов домой и сходить на клинико-экспертную комиссию по поводу оформления на инвалидность одного очень нудного гражданина.

Твердо решаю, что на КЭК (клинико-экспертная комиссия) не пойду, и начинаю писать дневники и выписывать больных.

Через 10 минут начинается дежурство, а я уже порядком задолбался.

Иду в приемное отделение, где осматриваю больного с эмпиемой плевры, которого заботливый коллега перевел из медсанчасти №4. Вид у переведенного чахоточный, дренаж тоненький, гной льётся мимо дренажа. Судя по выписке, заболел три недели назад, лечился-лечился и вот тебе нате результат. Не успев закончить с «гнойным плевритом» прибыла ещё одна «скорая» привезла больного из травмпункта поликлиники №6, естественно, что направил пациента доктор Ц-н, заочно которого ненавидят все торакальные хирурги отделения. Причина не любви к вышеозначенному доктору – это 100% непопадание в тот диагноз, с которым он направляет больного. Итог такого направления пустая трата времени на обследование заведомо амбулаторного больного. Отправляю подарок от Ц-на на обследования, а перевод из медсанчасти №4 в гнойно-септическую реанимацию, где меняю дренаж на «нормальный».

Жрать охота так, что все тело трясется. В дверях ординаторской появляется не менее голодный третий дежурант (совместитель из другого стационара).

Пока греется еда, звонит медсестра из приемника и сообщает, что больной с травмой груди закончил обследование . Я прошу его подождать, ибо жрать охота больше чем жить.

По результатам осмотра и обследования у пациента направленного доктором Ц-ным имеется только ушиб груди, а не «множественные переломы ребер осложненные гемоневмотораксом».

Читайте также:  Юбка с широкой оборкой по

Обход отделения реанимации под предводительством первого дежуранта. Банда врачей разных специальностей плавно обходит все три реанимации, выслушиваю динамику за день и строю планы на лечение до утра. После обхода все разбредаются в поля.

Наконец-то можно вздремнуть. Вроде тихо.

Из бездны сна, когда проваливаешься куда то глубоко и далеко меня выдернул треск телефонного звонка. Треск раздался где то вдалеке, потом через секунду звон стоял у меня в голове – я проснулся. В темноте я нащупал трубку телефона и прислонил ее к уху. В ухо как из пулемета: «Алло! Это приемник! Везут тяжелое ножевое! Приходите быстрее! Уже позвонили в оперблок и анестезиологам». Я тупо посмотрел на часы: 03:15 – мое время, схалявить не пройдет, надо идти. Спускаюсь в приемник и сразу иду на эстакаду, куда подъезжают «скорые». Ещё темно. Неподалёку, в уличном кафе, пьяная толпа орёт песню «про батарейку». Где то, между домов, небо стало сине-красно-мигающим, и яркость мигания становилась все сильнее и ближе. Наконец появилась «скорая помощь» — реанимобиль, в салоне горит свет, на передних сиденьях кроме водителя никого – значит все совсем плохо, коль вся бригада в «пассажирском» салоне. Подъезжая к больнице водитель зачем то разогнался на пустой дороге и включил сирену, эхо которой обрушилось на головы спящих граждан и пьяных певцов в кафе. Заехав на эстакаду все стихло, мигалки и фары погасли, машина замерла. Тишина. Вдруг распахиваются все двери и началось…. Салон скорой, каталка и сам больной – всё в крови, изо рта больного интубационная трубка, между ног у больного лужа дерьма. Врач «скорой» коротко докладывает о случившемся (порезал собутыльник), о давлении больного на месте (60/0) и сейчас, (90/50) и что сделали за время транспортировки. Больного катят прямиком в операционную, а за ним бегут санитарки с ведрами и тряпками, оттереть от дерьма и крови. В операционной беготня и суета, анестезистка чего-то заряжает в систему, анестезиолог крутит ручки у наркозно-дыхательного аппарата, шныряют мелкокалиберные санитарки. Раз, два, три – рывок и пациент на операционном столе. Я пошел мыться. Пришел понурый и заспанный ассистент. Через пять минут началась операция. Я разрезал по межреберью грудную клетку слева, фактически между пяти ран, которые были на груди больного. Из плевральной полости на меня хлынул поток крови, ассистент принялся собирать ее на реинфузию. Перикард (околосердечная сумка) растянут кровью, вижу рану уходящую внутрь перикарда, сама рана закрыта свертком крови. Вскрываю перикард, оттуда фонтаном хлынула кровь. Прижав пальцем рану сердца наложил три шва, кровотечения больше нет. Собранную кровь анестезиолог начал переливать. Через три минуты после ушивания раны сердца, оно стало работать с перебоями (аритмия) и в итоге асистолия. Начались реанимационные мероприятия, прямой массаж сердца, внутрисердечные инъекции, электродефибриляция. 10 минут без эффекта, 20 минут без эффекта, 30 минут без эффекта – мероприятия прекращены. Констатирована биологическая смерть. Все…. труп на столе. Неприятно, хотя и ожидаемо. Зашив бледное обескровленное тело, побрел в ординаторскую, оформлять документы.

Спать уже не хотелось в голове уже плескалось раздражение. Открыв дверь ординаторской, я увидел там полицейского , поджидавшего меня, что бы задать пару вопросов – письменное объяснение о диагнозе и факте смерти гражданина. Вместе с ним, в ординаторской сидела дама из прокуратуры, молодая и ретивая. Перебивая полицейского , прокурорская стала требовать оформить протокол допроса свидетеля. Раздражение, подкрепляемое разными статьями УК и конституции РФ подтолкнуло меня к открытым торгам с представителями власти, сошлись на письменном объяснении.

Вялыми пальцами начал стучать по клавиатуре, оформляя протокол первичного осмотра, протокол операции, посмертный эпикриз. Опять телефонная трель бъет по башке, от неожиданности в полной тишине сердце рвется из груди.

-Это приемник, а куда пойдет больной из операционной?

-Как? Умер что ли?

-Тут его родственники пришли, я их к вам направила на этаж в ординаторскую

Вот же дура, хотя ладно. Через пару минут в дверь в ординаторскую приоткрылась и на пороге нерешительно возникли двое — весьма потрепанная крашенная перекисью блондинка с черными корнями волос, ожирением 2 степени, и признаками гидроцефалии на лице, в спортивном костюме. Второй персонаж мужчина в возрасте от 30 до 50 лет, нос свернут на бок, очень худой, в затрепезном костюме и аляпистой рубахе, расстегнутой почти до пояса. Вопрос у них был один: «Как там Вова?»

С третьего раза мне удалось объяснить им, что Вовы больше нет, что он умер на операционном столе от кровопотери и ранения сердца. Ночные визитеры посмотрели на меня с легким ужасом и недоверием и не попрощавшись исчезли во мраке коридора.

я дописал протокол осмотра «Вовы», протокол операции, оформил историю болезни на судебное вскрытие и прикорнул на диване. Еще можно поспать примерно час.

Опять этот гребанный телефон, на этот раз снимаю трубку абсолютно равнодушно, без каких бы то ни было эмоций.

-У нас «инородное тело» привезли, ЛОРы уже посмотрели

Сказать что я зол, ничего не сказать, но сил на истерику уже нет. Спускаюсь в приемное отделение, сидит бабища необъятных размеров, с усиками, в очках с мощными диоптриями и источает на весь приемник запах пота, кошек и какой то сырости. Ела рыбу (в 3 часа ночи. ) и проглотила косточку. Два часа боролась с костью самостоятельно (корки хлеба, пила водичку и т.д.), потом вызвала «скорую». Объясняю пациентке, что сейчас ей через рот, до самых до кишок, введут аппарат — фиброэзофагогастроскоп и с его помощью будут доставать косточку. Бабища трактует все по своему: «Охренели совсем, я б…дь косточкой подавилась, они мне шланги в желудок пихать!» С этими словами она собрала пожитки и исчезла в недрах приемного отделения по направлению к выходу.

Тишина, только тряпки хлюпают по коридорам, да швабры пол скребут. Все…., вот и поспали. Теперь нужно: осмотреть всех поступивших за сутки пациентов, написать дневники поступившим, обойти больных в реанимации и отчитаться на планерке.

Источник