Меню

Меня отшлепали задрав юбку



«Он задрал мне юбку, я кричала»

«Аня, да ты радуйся, что мужики тобой интересуются», — говорит одна из женщин, когда выясняет причину внеочередного собрания. Анна — студентка педагогического вуза — вздрагивает. В десятиэтажке на улице Новосибирской девушка живет уже пятый год, переехала в квартиру бабушки, когда поступила в университет. Но последние несколько дней девушке из-за такого интереса страшно заходить в подъезд одной.

Все началось 1 апреля. Аня, как обычно, возвращалась домой с работы, вызвала лифт.

Когда двери открылись на моем этаже, то передо мной стоял незнакомый мне мужчина. Я начала выходить, но он в дверях попытался втолкнуть меня обратно, поднял юбку. Я с трудом вырвалась. Зашла домой, ничего не понимая. Такой был шок.

17 декабря Анна вновь столкнулась с этим же человеком.

Я возвращалась из магазина с покупками. На первом этаже вызвала лифт, зашла одна, как вдруг этот же мужчина залетел ко мне. Узнала сразу. Перевесила сумку с продуктами на одну руку, приготовилась отбиваться. Он начал хватать меня, трогать за грудь. Я кричала, пыталась ударить его. Тут двери лифта открылись на моем этаже, я вышла. Это все соседка видела, как я кричу на него, что вызову полицию. И снова — шок, страх. Поехала в полицию, написала заявление, его официально приняли.

Спустя несколько дней Аня пошла провожать родственницу мужа. У подъезда они вновь столкнулись с незнакомцем. Он подошел к девушкам, стал интересоваться, почему они не заходят в подъезд.

В полиции Ане пообещали провести беседу в течение 30 дней. Тогда она решила собрать собрание жильцов. На него, не считая Анны и ее мужа, пришли шесть человек, в основном пенсионерки.

— Что за жук такой появился? Тридцать лет живем в этом доме, никогда такого не было, — говорит Татьяна. Женщина несколько лет была старшей по подъезду, но потом ушла с этой должности. Говорит, причина в том, что просто устала. «Делаешь для людей, делаешь, а они всем недовольны и каждый свое требует». — Это то ли квартирант, то ли сумасшедший какой-то. Здесь же меняется все, не успеваешь запомнить. Тут половина квартир сдается и половина квартиранты.

— Надо охрану вызывать, — предлагает кто-то.

— Нет, охрана не поедет. В милицию надо идти, — уверенно отвечает Татьяна. — Тебя достали, ты и иди.

— 1 апреля я ходила к участковому, — говорит Аня. — Он спросил у меня возраст — на тот момент мне было двадцать. Спросил, есть ли свидетели. Их не было. Камер тоже не было. Меня убедили в том, что смысла писать заявление нет. Взяли номер телефона, сказали, что приедут. Но никто так и не приехал. На неделе тоже ходили, объяснили ситуацию. Сказала, что мне страшно за свою жизнь. Сейчас он просто рукой прикоснулся, а если у него в следующий раз нож будет?

— Была полиция в апреле, — вспоминает одна из присутствующих. — К нам заходили, спрашивали, слышали ли мы что-то.

— А ко мне почему тогда не зашли? — удивляется девушка. — Я его не описывала. Я не знаю, где он живет, как его зовут.

В России нет официальной статистики о том, сколько человек подвергается сексуальным домогательствам. Психологи говорят, что вред от таких действий может быть равносилен вреду от изнасилования. В феврале 2018 года с инициативой о введении ответственности за домогательства выступила депутат Госдумы Оксана Пушкина, однако депутаты высказывались против введения ответственности за домогательства. Так, член комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Иван Сухарев назвал эту норму избыточной, ненужной и даже опасной и призвал не идти на поводу у феминисток, перегибающих палку. «Мужчины у нас и так затюканные. Работы нет, зарплата маленькая, проблем куча. А вы хотите еще и сексуальные домогательства им повесить», — заявил депутат.

На собрании Аня предложила установить камеры видеонаблюдения в лифте. Ее поддержали не многие. Подъезд к дополнительным расходам не готов.

— Кто будет следить за ними? Кто будет выполнять функции охранника? — спрашивает соседка Анны, тетя Света, та самая, что видела, как Анна отбивалась от приставаний. — В шестом подъезде камеру поставили, но ничего нет. Давайте обрисую ситуацию: зашла толпа из трех-четырех человек, стали распивать. Камера увидела это. Вы выйдете выгонять?

— Нет, — негромко говорит женщина. — Надо в охрану звонить.

— Правильно. Вот почему на четвертом и пятом этажах всегда порядок? Потому что если мы видим странные компании, то выходим, спрашиваем, к кому они пришли. Если надо, то и прогоняем. А тут ко мне со 2 этажа приходят, жалуются, что стоят пьяные. Но ты что ко мне-то приходишь? Вы платите десять рублей за охрану. Вызывайте. Почему такие все? За амбразурами закрылись! Как живут? Вот раньше всегда было — праздник, заходим, выпиваем по рюмочке. Жили как люди! А сейчас постучишь, тебе дверь даже не откроют. Боятся все.

— Квартиранты за камеры платить не буду. Они такой беспредел творят.

— Значит, надо ставить вопрос, чтобы квартирантов отсюда выселять.

— В подъезде курят. Я сказала, меня так обматерили.

— Все стены разрисованы и в дырках. Вы только посмотрите на них.

Источник

Меня отшлепали задрав юбку

«Встаньте, пожалуйста, за спинку этого стула, поднимите юбку и наклонитесь через стул»

О, Боже! Этого не может быть. Теперь в любой момент этот человек может на нее напасть и причинить ей боль.

Читайте также:  Ассиметричные юбки с запахом выкройки

«Нет, сэр». Она повернулась и направилась к двери. И даже успела взяться за дверную ручку. Он схватил ее за руку.

«Как вы смеете! Я директор этой школы и я имею право говорить вам, что вы должны делать. Я принимаю решения. Вы будете делать то, что я сказал. А за попытку сбежать я дам вам два дополнительных удара, так что теперь получится восемь. А теперь поднимите юбку и наклонитесь, если не хотите заработать еще».

Из ее голубых глаз по бледному лицу потекли слезы. Бэт начала задирать подол юбки. Ей очень хотелось прикрыться.

«Выше, так чтобы ваша задняя часть была хорошо видна»

Она подтянула материю еще выше. Теперь она была полностью выставлена напоказ – бледная полоска плоти была прямо перед глазами у директора. Как унизительно.

«Перегнитесь через стул»

Бэт наклонилась и взялась руками за сиденье.

«Нет, нет, нет. Встаньте вплотную к стулу, расставьте ноги, прижав их к задним ножкам стула и дотянитесь руками до передних ножек.»

Она наклонилась еще и с трудом достала передние ножки.

«Пониже руки. Ноги прижаты к задним ножкам стула. Прижмитесь крепче, девочка».

Она потянулась еще. Она чувствовала, что выставлена напоказ – этот мужчина может увидеть все.

Он со свистом взмахнул тростью. Какой ужасный звук.

«Восемь ударов. Не вскакивать. И пожалуйста, считайте, сколько вы получили».

Она слышала его шаги. Он немного отошел назад. О, Боже, он собирается бить со всего размаху. Она оглянулась и увидела, как он поднял трость над головой. Шаг вперед, свист трости и – удар! Палка с такой силой опустилась поперек ее ягодиц, что она почти оцепенела. А затем почувствовала боль. Боль началась в том месте, куда попала трость и затем начала опускаться вниз по телу. Все горело, сильнее и сильнее.

«Один, сэр». Она это произнесла с наибольшим достоинством, на какое была способна.

Он снова отступил назад и замер. Теперь это может произойти в любой момент.

«Ааааа…» Невероятно. Выше первого, прямо по центру ее ягодиц. От вспыхнувшей боли перехватило дыхание.

«Не орите. И СЧИТАЙТЕ»

Прошло десять секунд. А может больше? Бэт чувствовала себя бессильной, порабощенной. И опять на нее опустилась трость. На этот раз прямо в то место, где ягодицы переходят в бедра. Она с трудом смогла вынести эту боль.

«Три, сэр». Она помнила, что надо считать.

И еще раз. Гораздо сильнее и немного раньше, чем она ожидала. Она подскочила, схватившись руками за свою попу. Слезы потоками потекли по ее лицу. Он попал прямо посередине между отпечатками двух первых ударов, и вместе с болью в новой полосе ожила боль в старых двух линиях.

«Этот не считается. Нагнитесь»

С чувством стыда и унижения она опять перегнулась через стул и приняла прежнюю позицию.

Она завела руку назал и подняла юбку выше пояса. Директор опять отступил.

Пауза. Как она выдержит оставшиеся удары?

Свист трости. И прямо по месту предыдущего удара! Она вновь подскочила, схватилась за попу и начала прыгать по комнате, пытаясь унять боль в горящих филейных частях.

«Вы мешаете сама себе, Бэт. Вы по-прежнему на трех ударах и я намерен продолжать, пока вы не получите все восемь. А теперь не тратьте мое время и перегнитесь через стул».

У нее снова потекли слезы. Она нагнулась.

Она чувствовала, что Дженкинс на этот раз встал к ней поближе. Трость мягко прикоснулась к ее ягодицам. Он отвел ее назад, высоко в воздух и с силой опустил. Бэт сжала ножки стула со всей силой, на которую была способна – только бы выдержать красную жаркую боль, горящую в ее ягодицах.

Он по-прежнему стоял близко. Опять свист – и удар, намного сильнее, чем любой из предыдущих. Но она выдержала.

«Пять, сэр» Того, что происходило, она не могла представить в самых страшных кошмарах. А еще осталось целых три. Боль была настолько интенсивной, что ей не верилось, что может быть еще больнее. Она должна вытерпеть. Но на этот раз он отошел назад и ударил с размаху.

«Аааа!» Она вскрикнула. И сквозь слезы добавила: «Шесть»

Она слегка подняла взгляд и попыталась не сводить глаз с деревянного края директорского стола. Сконцентрируйся, Бэт. Игнорируй боль. Но когда следующий удар опустился на ее ягодицы, она не смогла удержать себя. Она опять подскочила, сжимая свои ягодицы, тщетно пытаясь унять боль. Казалось, что ее попа уже не принадлежит ей. Она стала тяжелой, как будто удвоилась в размерах и вся казалась одной большой раной. Чувство того, что Дженкинс смотрит на нее, заставило Бэт принять прежнюю позицию.

«Все еще шесть, сэр».

И опять удар приземлился низко – между нижней частью ягодиц и верхней частью бедер. Она удержалась от крика, а слезы уже текли из ее глаз, не останавливаясь.

Дженкинс заговорил с ней:

«Остался один, мисс. Предположим, что вы сможете его принять нормально, и тогда ваше дисциплинарное взыскание закончится. И я искренне надеюсь, что никогда снова вы не захотите повторить своих нарушений дисциплины».

«Нет, сэр, я не буду»

«Мисс Ньеучик! – выпалил я, – Я делаю вам серьёзное замечание, вы меня поняли?… Я жду вас сразу после уроков.»

Красная от стыда старшеклассница поморщилась и повернулась на стуле лицом в обратную сторону. Другие ученики тихонько зажужжали – как всегда, когда знали, что кому-то после школы придётся возобновить знакомство с моей розгой. Нэнси поёрзала в явном трауре местом, отчётливо осведомлённом о будущей боли. Я ничего не сказал, угрозы не повторил – и спокойно продолжал мой урок.

Читайте также:  Как связать жилет мальчику спицами для начинающих

Когда прозвонил звонок, Нэнси встала из-за своего стола – медленно, пока прочие ученики выходили. Наблюдение за ней повергло в дрожь моё сердце. Я был захвачен этим зрелищем. Её кожа была великолепной, чистой, как горное озеро. Сине-зелёные глаза излучали энергию и страсть. Вид пухлых грудей мучил меня, выпирая из-под такой консервативной школьной блузы. Мои руки, желавшие поскорее проскользнуть под её платья на эти прелестные бугорки. Я вспоминал прошлый раз, который не забыл. Я не мог забыть изгиба её бедра, взмаха её ягодиц при наказании.

О, это была лисичка, ангел, богиня-подросток! Я любил её мощной страстью, глубоко неучительским чувством. Я едва мог дождаться, пока уроки не закончатся.

День был невыносимо длинным, но наконец три часа прошло. Последний звонок прозвонил – и за десять минут школа опустела, стихла. Я услышал мягкий стук в мою дверь.

«Войдите», – сказал я.

Нэнси Ньеучик вошла. Она была одета, как перед тем: светлая синяя блузка и обтягивающая джинсовая юбка. Она выглядела великолепно. Мои глаза широко раскрылись, когда она заперла изнутри дверь и затем медленно пошла на меня…

«Вы хотели увидеть меня, мистер Бенсен?»

«О, да!» – я едва не плакал от счастья. Наш поцелуй был сладким и всеобъемлющим, он продолжался очень долго. Мы были оба чуть не задохнулись от него.

«Я чуть не упустил тебя», – признался я Нэнси.

«Я умирала от страха, верите? На всех этих уроках…»

«Я тебя понимаю. На других уроках ты, говорят, чаще получаешь плохие оценки, а на моих… Я так долго хотел поиметь тебя, а ты так долго меня игнорировала…»

«В следующей четверти буду провиняться у вас почаще, я обещаю, – засмеялась Нэнси.

Я и вправду могу быть очень непослушной».

Я тоже рассмеялся и поцеловал её снова; на этот раз мои руки потянулись к ней, лаская блузу снаружи. Она не надела накакого бюстгальтера, маленькая негодяйка, так что соски, как ниппели, были твёрже скалы. Я ущипнул их в знак симпатии, и это сделало девочку-подростка красной, заставило застонать. Через минуту её грудь была полуобнаженной, я присосался к ней, а руками заскользил по её гладкой ноге. Я проскользнул до промежности и почувствовал влажность. Она была готова.

Источник

Меня отшлепали задрав юбку

«Эй, ты же провинилась, – обрёл я дар речи. – Думаю, есть нечто, что мы должны сделать сначала…»

«O-о-о, – раздался недовольный стон Нэнси. – Пожалуйста, мистер Бенсен, проявите милосердие…»

«А ты хотела прийти и остаться нетронутой? Ты не подумала, что это может привлечь чьё-то внимание?»

После короткой паузы и затем длинного вздоха она согласилась: «Хорошо. Но пожалуйста, сделайте это не очень больно».

Я подошёл к шкафу и взял оттуда заготовленную розгу – толстый, хлёсткий прут берёзы. Он жалил, как дьявол, и двоечница Нэнси знала такой прут слишком хорошо.

Нэнси ждала около моего стола, задирая юбку. Я указал ей, чтобы она нагнулась. Приказание было исполнено, но было очевидно, что девчонка не слишком счастлива от этого.

Для наслаждения её нервозностью я немного погладил промежность в течение нескольких секунд прежде, чем начать её драть. Там всё было влажно и будило дрожь с благоговением.

Вжик! Острый первый укус розги был очень сильным. Нэнси завизжала и завиляла попой, как не может вилять человек. «Ooуууу! Пожалуйста… не так больно!»

«Я должен сечь тебя так, чтобы это было похоже на реальную порку, – сказал я самым прозаичным своим голосом. – Несомненно, твои подруги захотят увидеть следы у тебя на твоём заду».

«Это вы, чтобы я была погорячей! Я знаю, – со слезами на глазах сказала она, – Но мне же правда больно! Я хочу не так, а как-нибудь по – друго-о-ому…»

«Молчи и терпи!» Вжик! «Оооо-о-о-ох!» – Нэнси подпрыгнула с моего стола, дёрнула вниз юбку и заревела. Я быстро поймал её и целуя бегущие по щекам слёзы, зашептал в мягкое ушко, чтобы она потрогала свои трусики – она потрогала, улыбнулась и скоро застонала от удовольствия. Я снова положил её зад на мой стол.

«Положенное наказание я прерываю, – продолжал шептать я. – Сейчас мы погреемся по-другому…»

Прежде, чем она смогла протестовать, я сдёрнул с неё трусики и положил тело девчонки, перекинув через моё колено. Голый зад завилял передо мной, и я звонко шлёпнул его. Она вскрикнула, но потом тихо захихикала от этого сюрприза. Я пошлёпывал всё сильнее, постепенно поднимая её. Тело Нэнси дрожало и тряслось, почти танцевало на моём колене – так она извивалась под моими ладонями.

«Теперь придётся потерпеть ещё, мисс Ньеучек, – прорычал я самым твердым голосом, на всякий случай, чтобы было слышно за дверью. – Вы же знаете, что заслужили это…»

«О-ооо-ох!» – застонала она, виляя бедрами, хотя я уже не трогал её. Она приняла игру. – «Пожалуйста, остановитесь!»

Вместо ответа я снова её шлепнул, стараясь, чтобы получилось громко. Моя рука «смазала», а покручивание ягодиц, ставших розовыми и очень тёплыми, сводило с ума. Кожа была мягкой, задик – круглым. Я мог бы шлёпать её целую ночь, но ладонь уже заболела. Между тем моим ногам было не очень приятно – штаны сопротивлялись желанию. Я остановил экзекуцию, поднял Нэнси на ноги. Она мягко приникла ко мне на секунду, а потом запустила руку между своими ногами.

Читайте также:  Жилеты пуховые код тн вэд

Трусики Нэнси спустились к щиколоткам, так что она просто перешагнула их. Я сделал вид, что опять хочу согнуть её и протянул руку к розге… В глазах истекающей желанием девчонки появился ужас. Вжик! Я свистнул розгой по воздуху, а она по инерции вскрикнула. Две пурпурных полоски уже украшали её ягодицы, и видно было, как ей не хочется получать прутом ещё.

В этот день я чувствовал себя жестоким и готовым на солидную порцию розги этой ученице, постоянно гуляющей где-то вместо того, чтобы учить уроки. Впрочем, я примерно догадывался, на что уходит у негодяйки время, отведённое на домашние задания – вот и сейчас она на моих глазах грациозно расстегнула юбку, оставшись в блузке. Нэнси снова потерла себя, выгнула спину дугой и сама двинула задом в сторону моей розги. Кремово – белые ягодицы были немного красными и накрест пересечёными красными следами. Я больше не мог терпеть, я сопереживал ей, совершенно забыв о положенных ей за двойку двенадцати ударах. Я расстегнул брюки. Туда было нельзя, но была еще одна дырочка и я открыл ее пластмассовой воронкой.

Стоя, я приник к выгнутой около стола горячей попке Нэнси и отбросил розгу на пол. Прошло совсем немного времени, как я снова пришёл в себя, удачно кончив. Она благодарно стонала, и я погладил её повлажневшие ягодицы.

Несколько секунд визга Нэнси, а также свой последующий оргазм я воспринял так, как будто не было подготовки к этому длиной в полдня. Впрочем, довольно скоро я захотел её снова, и Нэнси снова закрутила частью, к которой я прижался так, что невозможно было оторвать. Выпоротые ягодицы подмахивали и колыхались под моим весом и чувствовалось, что Нэнси захотела так, что всё готова сделать для меня…

Мы лежали, соприкасаясь нашими телами, восстанавливая дыхание. Нэнси была в полном беспорядке – волосы растрёпанные, обвитые вокруг шеи, грудь вылезла из-под задранной блузки и изящно болталась. Я надеялся, что я выгляжу всё же ближе к уставу школы, но не был тоже в этом уверен.

Наконец, Нэнси поднялась на ноги и начала одеваться. Я наблюдал за ней, не двигаясь. Когда она была готова, я медленно последовал за ней. Мы помогли друг другу принять презентабельный вид, ликвидировав все следы нашей небольшой деятельности. Затем Нэнси сделала шаг к двери, чтобы уйти.

«На следующей неделе?» – прошептал я. Она глотнула и поглядела на меня смущённо, но ответила:

«Когда моя задница заживёт. И не так больно в следующий раз, o’key, мистер учитель?»

«Я боюсь, что вы будете чаще повторять свои правонарушения, – усмехнулся я, – чем ваша задница будет заживать, мисс Ньеучек. Каждая следующая розга должна быть больнее, чем в последний раз. Вы же знаете школьные правила!»

Она кивнула, наклонив голову, чтобы поклониться на прощание. Когда её взгляд снова упал на меня, то улыбка была мягкой и интимной. «Это действительно не такая большая цена, чтобы заплатить за такой кайф, – сказала девчонка, глубоко и с удовольствием вздохнув. – Я никогда не чувствовала себя так здорово.» Её рука потёрла болезненный зад…

«До следующей недели», – попрощался я шёпотом, целуя её.

«До следующей недели», – ответила она, сияя глазами.

Она закрыла дверь за собой, а я устало рухнул за стол. Впереди была целая неделя без любимой, хотя и крайне неприлежной ученицы.

Лену сегодня будут пороть. Она это знает, ведь в ее доме давно заведен обычай – если Лена получает двойку, то она должна ко времени, когда придет отец, лежать с голыми ножками (да что ножками – с голой попочкой) на диване рядом с раскрытым дневником и ремнем. Пороли Лену в этой жизни не так уж мало. Училась она, в общем-то, неплохо, но всегда ведь случаются неудачи. В этот раз она была просто так невнимательна на контрольной, все ее ошибки были лишь следствием элементарных описок, просчетов.

Лена знала материал, но во время контрольной думала о том, как классно погуляет на дискотеке с Сашей, как ей приятно с ним танцевать, прижиматься к его телу, а потом целоваться…

Контрольная была вчера, а сегодня результаты выставили в дневник. Да, двоек у Лены уже как пару лет не было, а за двойки всегда была серьезная порка и тут даже Лена осознавала, что это вполне заслужено, где это видано, чтоб она, умная девочка и получала двойки? Растяпа, что же поделать… Конечно не всех за двойки порют, но, наверное, если бы не этот метод, она бы не училась так хорошо… Но черт возьми, ей ведь уже 17 лет! В довершение ко всему, порка – это не только больно, но и так стыдно, скорей бы уже школу закончить… Ну, да ладно – сегодня придется потерпеть, а впредь надо быть менее рассеянной. Отец уже скоро должен прийти, эх-эх-эх…

Лена не спеша снимает юбочку, обнажая свои ноженьки… Бедненькие вы мои! Легкий холодок пробежал по ее коже… Вот он и ремень. Лена взяла его в руки и слегка шлепнула себя по ножке – вот тебе, глупышка, ну почему ты такая растяпа!? Осторожно положив ремень на стульчик, девушка сама потянула вниз трусики. В зеркале была видна ее попка. Беленькая, она выделялась на фоне загорелых ножек. Да, сегодня она будет красненькой! Вот облом же! Лена легла на диван и стала ждать.

Источник