Меню

Щекотка живота девочек с задранной футболкой



Щекотка живота девочек с задранной футболкой

Спасибо советской власти за то, что создала союзную пионерскую организацию, а заодно и пионерские лагеря. Спасибо советской власти за то, что в ее директивах была милитаризация населения с детства. И, наконец, спасибо тем, кто придумал эту чудесную познавательную пионерскую игру всех времен и народов — Зарница.
Я оказался в пионерском лагере в конце 80-х. Не знаю, как это было в других лагерях и в другие времена, но у нас правила были примерно следующие. У каждой команды было свое знамя красное и зеленое. Малой задачей было, конечно, уничтожение противника путем лишения его погон. Главной же задачей был захват знамени противника.
Безусловно, играть ради интереса было бы не так азартно. Победителя ждал приз, и целью каждой команды была победа любой ценой. Но всех сразу предупредили никаких серьезных драк, никаких синяков и увечий — иначе наказание.
Меня выдвинули командиром отряда разведчиков. Я сам набрал себе ребят. Колян и Саня были моими одноклассниками. Девчонок надо было взять. Танька и Ольга были сестрами, Ольга из параллельного класса, а Танька на год старше. Я Ольгу давно знал — мы из соседних дворов, часто гуляли вместе. Она мне очень нравилась, а Танька была тоже супер — уже с формами, правда вокруг нее всегда были парни ее старше.

* * *
Командир немедленно отправил нас в разведку. Лучше, конечно, было бы сразу найти знамя, но на то, что это так легко, рассчитывать было нельзя. После того, как мы пол часа пробирались сквозь кусты и заросли, впереди, наконец, послышался шум и голоса. Подобрались, выглянули. Вот это удача — лагерь. Там было человек 15 девчонок и парней. Но, смотрим, они собираются уходить. Уходят и оставляют сторожить штаб двух девчонок и парня. Я их знаю — это Оксанка из параллельного и Ленка из моего класса. Ленивые, не хотели больше по зарослям бродить. А парень — из отряда младше. Подползли, налетели, пацану сразу сорвали погоны, а девчонок я приказал оставить в живых!
Осмотрелись, знамени нет. Поискали — нету. Девчонки, спрашиваю я, где знамя? Нету! Я говорю: Считайте, что это допрос! Где знамя? — Не знаем!
Оставаться опасно. Я решил отвести их к командиру. Где устроили лагерь, мы не знали, мы же раньше ушли. Но у нас было условленное место встречи. Пришли, дали сигнал, через несколько минут пришел командир. А пленницы наши улыбаются, болтают. С Ольгой разговорились. Объяснили командиру, что как. Он говорит, лагерь нашли, молодцы, но он же пустой. Добивайтесь, говорит, от них признания. Они не скажут — возразил я. — Ты их разговори! — Как? — Ну, ты что, маленький? Пытай их как-нибудь! — А девчонки все посмеиваются: Все равно ничего вам не скажем!
И тут слово «пытай» пробудило во мне какое-то приятное ощущение, какую-то язвительную ухмылку и в то же время волнение. Ведь я уже понял, что я-то как никто другой знаю, как добиться сведений от девчонок.
Командир ушел. Мы отвели пленниц в старый сарай в глубине леса. Закрыли дверь.
— Ну, че будем делать? — спрашивает Колян.
— Выбивать признание, — ответил я.
— А бить нас нельзя! — с ехидством заявляет Ленка. — А то мы нажалуемся!
— Не бойся, Леночка, бить мы вас не будем! — возразил я.
— Ну, говорите, быстро!! — угрожающе сказал Саня.
— Нет, вы от нас ничего не узнаете! — отвечает Оксанка.
— Мы вас тогда сейчас разденем, — заулыбался Колян.
— Ага, попробуй! Потом от моего отца так получишь! — заявила Ленка.
— Да ты чего, Колян! – набросилась Ольга.
— Ну, а ты что предлагаешь? — спрашивает Ольгу Саня.
А я-то не выбрасываю из головы своего средства, только жду, когда, наконец, это предложит кто-то еще, и тогда я смело поддержу.
— Давайте попугаем их чем-нибудь. Я вот лично червяков боюсь! — предложила Танька.
— Точно! — решил Колян и выскочил на поиски.
— Ой, напугали! Не боимся мы ни червяков, ни лягушек!
Колян притащил гусеницу, ну, поморщились, а толку-то?
— Ребята, время идет! — тороплю я, а сам весь извелся. Внутри все прямо дрожит от желания. — Ладно, Саня, Колян, идете, обойдите вокруг, нет ли засады. А мы подумаем.
Перед тем как пацаны ушли, мы на всякий случай посадили Ленку с Оксанкой на пол и привязали их руки за спиной к опорному столбу. А мы с Ольгой и Танькой сидим рядом. Тут Оксанка вдруг говорит:
— Оль, убери мне хоть волосы с лица, а то щекочутся.
И тут умницу Таньку осенило:
— Блин, а че мы их не защекотали-то? Щекотки-то они точно должны бояться. Сразу все и выложат!
Ура, наконец-то, вот, что значит возраст! Саму, небось, дружки щекотали не раз. А Ольга говорит:
— Да ну, не надо!
Но я-то дождался этого момента, теперь не упущу.
— Во, Танюха, молодец! Как мы сразу-то не додумались? Точно все расскажут.
А сам смотрю на реакцию пленниц. Оксанка расширила глаза:
— Вы, что, серьезно, что ли?
— Абсолютно, Оксаночка, и считай, что ты вызвалась!
Оксана была замечательной жертвой. В свои 12 лет она была уже женственной, утонченной дамой. Она была из интеллигентной семьи. Пожалуй, она была самой симпатичной в своем классе. Стройненькая, высокая. Мне очень нравилось, как она носила свои шикарные волосы: живо распущены, раскиданы по плечам.
Только мы с Танькой подошли к ней, Оксанка задергалась, пытаясь высвободиться и начала взволнованно хихикать.
— Нет! Отойдите! Вы, что, издеваетесь? Так нельзя!
— Кто сказал нельзя? Синяков и шрамов не будет! Никто даже не узнает! — торжествовал я.
Я присел на корточки справа от Оксанки, а Танька слева. Мы, улыбаясь, переглянулись. Я все еще стеснялся. Ведь для Таньки это наверняка была просто игра, а для меня? Хотя тогда я не знал, как мою любовь к щекотке можно было назвать. Я ждал от Таньки первых действий. Она начала нелепо: стала ногтями чесать Оксанкину шею. Та, правда, вжала шею и захихикала немного.
— Отстань, Таня! Ну, ты что? Фу-у!
Ну, нет, так не пойдет. Все, я не выдержал. Я обхватил Оксанку с обеих сторон за бока и начал жадно тискать их. Это было что-то! Оксанка выгнула спину вперед, откинула голову и дико захохотала. Ее бока были такие мягкие, а ребрышки прощупывались под ними так очевидно. Я стал перебирать их, как будто проверяя, все ли на месте! Оксанка стала подпрыгивать на своей попке, пытаться вырваться. Ее белые ровные зубы блестели в приглушенном свете сарая, изо рта вырывалось жаркое дыхание и приятный запах советской апельсиновой жвачки. Я не сводил глаз с Оксанкиного лица, а руки не отрывал от ее нежных боков и ребрышек. Только через минуту-две я взглянул на Таньку. Она была ошеломлена моими действиями и реакцией Оксанки. Но было видно, что это было не смущение, а наоборот, какое-то восхищение произошедшим. В свою очередь Ольга дико посмотрела на меня.
— Ты что ненормальный? Не мучай ее!
— Оль, а как добиться признания? По-хорошему она не хочет!
Оксанка еле отдышалась. Лицо у нее покраснело, а глаза стали влажными от подступивших слез.
— Ты что, дурак? Перестань быстро! Я же щекотки боюсь как огня! Так нельзя! Это не честно!
— Тогда говори, где знамя? — уверенным допрашивающим тоном спросил я.
— Да не могу я сказать! Меня потом все презирать будут! — оправдывалась Оксанка.
— Ну, тогда извини, Оксана, придется еще тебя пощекотать!
— Нет, подо-ахахаха.
Оксанке не удалось закончить фразу: Танька указательным пальцем одной руки полезла под короткий рукав футболки Оксанки прямо в подмышку. Оксанка завизжала и наклонилась в мою сторону, но только для того, чтобы ощутить мои пальцы у себя в правой подмышке. Мой палец, как змея, пыталась протиснуться в подмышку. Оксанка плотно пыталась прижать руку и не понимала, что легче не будет – кончик двигающегося пальца, зажатого подмышкой словно градусник, все равно безумно щекочет.
— Таня, прекратите! — стала возмущаться Ольга.
— Оль. Да присоединяйся к нам. Знаешь как весело! Пощекочи ей пяточки или вон Ленку.
Говоря это, она, не останавливаясь, старательно засовывала пальцы Оксанке в подмышку. Только теперь она правой рукой приподнимала ее руку, а левой ей уже удавалась почти всеми пальцами перебирать в подмышке бедной хохочущей Оксаны. Слова Ольги заглушал дикий истерический хохот Оксанки, но мы поняли, что та дуреха предпочла выйти из сарая.
Наконец, Оксана начала закашливаться и всхлипывать.
— Хва… Хвахахатит! Не-еехахамахахагу больше!!
— Ладно, Тань, стой, все. А то она еще сейчас задохнется ненароком!
Мы перестали. Оксана тяжело дышала. Она была красная как рак. Из уголков глаза текли две капельки слез.
— Гады вы! Я все расскажу начальнику лагеря!
— Оксан, ты вся такая нежная, а если задрать футболочку и пощекотать тебе животик? Ты же, наверняка, описаешься! — невозмутимо возразила Таня.
Она взяла край футболки, который и так уже немного задрался, и уже это заставило Оксану вздрогнуть всем телом. Было вполне очевидно, что щекотки живота она бы не выдержала.
— Не-е-ехехет! Я скажу, скажу!! Только не это!
— Погоди, Тань, — вступился я. — Ну, говори!
— Но я почти ничего не знаю. Командир только сказал сидеть и ждать там!
Однако здесь вмешалась Ленка, которая сидела спиной к нам.
— Оксанка, не говори ничего, ты что!? Всех сдать хочешь? Нас потом возненавидят!
— Леночка, ты такая смелая! Тебя бы пощекотали, ты бы первая все рассказала!
— Лена, погоди, сейчас и до тебя доберемся! — успокоил я Лену.
— Ну-ну, — буркнула та.
— Так, Оксан, продолжай.
— Все, я честно ничего не знаю!
— Ладно, Таня, давай-ка защекочем ее животик.
Мы снова только прикоснулись к ее талии, как она заныла:
— Нееет! Стойте, стойте. Это… Ну, то, что вы нашли – это наш отвлекающий лагерь, там не было знамени!
— Оксана! Заткнись! Предательница! — начала Ленка.
— Отлично, Оксаночка, молодец. Ну, а где настоящий штаб?
— Да не знаю я!
Я поднес руку к животику и, наконец, ощутил эту теплую мягкость, трепещущую нежность. Задрав футболку, я стал кончиками пальцев как граблями водить по ее животику, который, пытаясь защититься, впал, образовав ложбину. А Танюха также начала чесать ее левый бочок. Оксанка вновь зажмурилась, запрокинула голову, съежилась и захохотала.
— Не-хахаха! Не-хахахат! Правдхахахаха!
Мы опять отняли руки, хотя мне так не хотелось, но я знал, что Оксанка действительно сойдет с ума или расплачется, а я ненавидел девчоночьи слезы.
— Да я правда не знаю, я клянусь. Командир мне не говорил, я потом пришла! – заныла Оксанка.
Я понял, что она не врет. Мы ведь и сами не знали, где наше знамя. А с такой отчаянной боязнью щекотки она, вряд ли бы, сейчас стала пытаться скрыть правду. Я задумался.
Наконец, мы отошли на безопасное для Оксанки расстояние. Она тяжело выдохнула.
— Садюги! — жаловалась она. — Все расскажу!
— Только попробуй, — пригрозил я. — Защекочем тебя до икоты!
Удивительно для себя я понял, что вдруг перестал стесняться повторять слово «щекотка». Может потому, что Танька от меня ни в чем не отставала.
Тут Ленка начала издеваться над Оксанкой.
— Ну что, все разболтала? Предательница! Денис тебя за это не похвалит!
И тут Оксанка выдала, пожалуй, самую главную тайну.
— Да сама ты, Леночка. Вот тебя сейчас начнут пытать, я посмотрю, как ты будешь скрывать. Ты-то уж побольше знаешь!
— Что? Говоришь, Ленка больше знает?
— Да нет, это я … так…, — замялась Оксанка.
— Вот дура! — пробормотала Ленка.
— Да сама ты дура!
Видимо, девчонки недолюбливали друг друга.

Читайте также:  Вязать носок пошагово для детей

* * *
— Вы че тут ржете-то? За километр слышно! А ты че здесь стоишь? — услышал я за дверью сарая голоса пацанов.
— Да это они там девок пытают – щекочут, — ответила ему Ольга.
— Чего, серьезно?!
И тут Колян и Саня ввалились в сарай.
— Классно! А че вы без нас тут веселитесь-то? Мы тоже хотим их попытать-пощекотать.
— Отлично. Оксанку не трогайте, она, что знала, уже сказала. А вот Ленка упирается! Да еще и грубит, надо ее наказать!
Не долго думая, без всяких прелюдий Колян с Шуриком обступили Ленку и вцепились в ее бока с обеих сторон.
— Вот так тебе. Боишься щекотки? Вот так, хорошо! — издевались они.
Я смотрел, как завороженный. Танька тоже не отрывала глаз, а сама улыбалась во весь рот.
— Живот, живот ей пощекочите! — подсказывала она.
Но, увы, надо сказать, Ленка реагировала совершенно не так, как Оксанка. Ленку я знал давно, но вот насколько она боится щекотки, так и не выяснил. Она была симпатичная, правда невысокая, с короткой стрижкой. Ленка была совсем не такая, как Оксана. Та была озорная хохотушка, а Ленка была почти всегда серьезная и даже немного грубая. Вот и сейчас она вообще не смеялась, а только стонала и кряхтела поначалу. Но я знал, что это означало лишь то, что щекотки она боится, просто умеет терпеть. Однако насколько ее хватит?
— Ну, подмышками попробуйте, — со знанием направляла их Танюха.
Пацаны резко переключились и тоже стали пытаться протиснуть пальцы под плотно прижатые руки. Было видно, что Ленке становилось больно. Эти профаны совершенно не знали толка в искусстве щекотания. Ленка просто начала ругаться:
— Отвалите, козлы! Больно! Пошел вон! Ааа! Отвали, сказала!
— Все, пацаны, хорош! — скомандовал я. — Еще синяки останутся, потом ей будет, в чем нас обвинить!
— Да ну, блин, не интересно ее щекотать. Она не боится! — расстраивался Саня.
— Боится, боится! Просто надо уметь щекотать. Смотрите и учитесь! — гордо сказал я, сводя мое блаженство в мальчишескую браваду. — Ленка, ну что? Давай, говори. Ты же знаешь, я тебя сейчас замучаю!
— Да иди ты. Ничего я не скажу. Щекочи, я не боюсь!
Ну, по мне так и лучше. Я сразу сунул обе руки ей под кофту и стал пощипывать ее теплую кожу на боках. Она лишь начала ерзать. Потом я стал нежно водить всеми пальцами вверх вниз по ее ребрам. Она начала выворачиваться и чуть слышно мычать.
— Тань, а ты-то что стоишь? Помоги мне!
Ее не надо было упрашивать. Она села рядом и, воспользовавшись тем, что я приподнял кофту, сразу напала на Ленкино голое пузо. Она сначала по-своему чесала его из стороны в сторону. А потом начала нажимать и как бы массировать. А я в это время уже подбирался в подмышки. Тут я взглянул Ленке в лицо и понял, мы победили! Она плотно зажмурила глаза, стиснула зубы, а тело ее начало сотрясаться от сдерживаемого смеха.
— Хмхмхмхм Кхаааа-хахаха. — взорвалась Ленка. — Нет, нет, нет, все-охохохо! — закричала она.
Остановились.
— Ну, я же говорил? А теперь твоя очередь рассказывать. Где штаб, где карта?
— Там!
— Где там? Я серьезно!
— Ну, там и все!
— Тань, продолжаем!
И мы с новым рвением приступили к пытке. Я опять полез в подмышки, а Танька взялась считать ребрышки. Лена теперь не сдерживала смех, но и не буйствовала как Оксана. Она довольно спокойно и терпеливо похохатывала.
— Хмхмхмх-хаха… Кхххм-хмхм.
При этом она сильно пыхтела. Вообще создавалось впечатление, что Ленка получает некое удовольствие от такой пытки.
— Хоот-отстханьте. Кхм-хмхм. Хахане скахахажу ничего!
Конечно, я получал колоссальное удовольствие. Но толку было мало. Ведь весь интерес был в том, чтобы щекоткой заставить расколоться, а не сделать Ленке приятно. И тут меня осенило!
— Тань, подожди. Я что-то вспомнил! Лен, помнишь на физ-ру ты однажды без сменки пришла, в одних носках? А как вы тогда делали упражнение на пресс в парах?
— Ну и что из этого? — недоуменно посмотрела на меня Ленка. И вдруг, в ее глазах как будто промелькнул страх. Вспомнила!
— Тань, тогда ее одна девчонка за ноги держала, и вдруг как пощекочет ступни! А Ленка как закричит: «Никогда не трогай мои ступни!» Может, проверим, Ленка, почему ты так не любишь, когда твои ступни трогают?
Я попал в точку. Теперь в ее глазах вполне очевидно просматривался ужас. Она даже как бы незаметно помотала головой, словно умоляя не делать того, что мы собирались.
Танька уже развязывала ее правый кед, а я принялся за левый.
— Ребята, не надо, пожалуйста! — совершенно другим голосом залепетала Лена.
— Ой, а что такое? Неужели это твое самое щекотливое место? — с иронией спросила Таня.
— Нет, у меня ноги грязные и потные! Пахнут!
— А ты не переживай, мы носы зажмем! – подбодрил ее я.
Кеды слетели. Она осталась в смешных полосатых носочках.
— Ну, давай попробуем? — предложил я Тане.
— Ну, пожалуйста, не надо! Очень про… Ахахахаха.
Ленка не закончила свою просьбу. Наши пальцы забегали по ее ступням. Наконец, мы дождались. Ленка полностью перестала себя контролировать. Ее рот растянулся в бесконечной улыбке, а глаза буквально вылезли на лоб. Она сразу начала изо всех сил биться из стороны в сторону. Ее хохот мгновенно заполнил помещение.
Я на мгновение остановился. Сейчас техника Таньки работала просто изумительно. Ее остренькие коготки очень эффективно щекотали через тонкую ткань носков. А я решил разбавить ощущения и стянул носок с ее левой ноги.
— Тань, погоди секундочку.
Щекотка прекратилась. Но Ленка еще издавала какие-то тяжелые звуки, уханья.
— Пожалуйста, пе-перестаньте. О-очень прошу. Не надо больше. Щекочите меня где угодно. Только ступни оставьте в покое! — взмолилась Лена.
— Нет, Леночка, ты нас сама вывела из себя. Ты лучше скажи, как более щекотно: через носок или по босой пяточке?
И тут мы с Танькой начали по очереди щекотать ее ступни, Таня правую в носке, а я голую левую. Очевидно, длинные Танькины ноготки компенсировали обнаженность ступни, над которой работал я, потому что Ленка реагировала одинаково бурно на нашу щекотку. Стоило только прикоснуться к ее ступням, как она подпрыгивала на месте и взрывалась хохотом. Да, к ее сожалению, она просто не выносила щекотки ступней.
Потом мы перестали соревноваться. Танька тоже стянула носок и страстно щекотала ее босую ступню. Я не большой поклонник щекотки ступней, но и в этом знал толк. Я постоянно менял тактику. Больше всего мне нравилось скоблить кончиками пальцев в мягком центре стопы. А Танька как будто пыталась ногтями следовать линиям на кожице стопы. Словно она гадала по стопе.
— Тань, стой, давай одновременно между пальчиками! — скомандовал я.
Ленка еще не успела отдышаться, как она просто прыснула безумным хохотом. Наши с Танькой пальцы начали, как маленькие букашки, проскальзывать между нежными пальчиками Ленкиных ног. Ленка забилась в истерике. Нет, она не смеялась, она просто ржала.
— АааХаХаХааааа… ХаХаааааХааа.
Я знал, что долго такую щекотку не может вынести никто.
— Танька, все, хватит! Она сейчас вырубится!
Ленка опустила голову и около минуты просто тяжело дышала всей грудью. Молча. Потом она подняла голову. Ее глаза были полны слез. На щеках от смеха были морщинки. А рот все еще был приоткрыт.
— Вы… вы просто пси-ихи! Что вам о-от меня нужно?
— Лен, еще раз, где штаб, где знамя?
Она продолжала обиженно молчать.
— Я тебе больше никогда не дам списывать! — пролепетала она.
— Понятно, — сказал я и впился ей в живот.
Оксанка ведь не дала насладиться щекоткой своего животика. Я начал его массировать и мять слева, справа. Засунул палец в пупочек. Он у Ленки оказался самым прекрасным: крупным и глубоким, идеальным для щекотки.
Ленка смеялась. Уже не так безумно, как от щекотки ступней, а тем более пальцев ног.
— Ну, хва-хаха-тит! Не-хехех могу большееее!
— Лен, отвечай на вопросы! — настаивал я.
— Хохорошооо. Скажу. Хватииит!
— Нет, Леночка, ты нам надоела, говори сейчас.
— Не-хехехе могу!
— Нет, а что опять? — издеваясь, недоуменно спросил я.
— Щееекооотноооо! — провыла Лена. Она запрокинула голову назад и залилась тихим смехом. Я помял ее живот еще немного и остановился.
Ленка отдышалась.
— Карта есть?
Я дал карту. Отвязал ей руки. Она указала пальцем.
— Ну вот, умница. Так бы и сразу. Зачем было мучиться? Или тебе самой понравилось?
— Пошел ты!
— Так, Таня, вы с Ольгой оставайтесь сторожить наших пленниц, они могут еще понадобиться. Пацаны, за мной, проверим, тот ли это штаб. Да, а ты, Леночка, учти, если там, где ты указала, нет штаба, берегись. Думаю, ты знаешь, что тебя ждет!
Ленка, еще не отдышавшись, обессиленная, с тревогой и отчаянием посмотрела на меня. А я, уходя, тайно где-то надеялся, что Ленка все-таки наврала.

Читайте также:  Адвент календарь гарри поттер носки

Источник

Щекотка живота девочек с задранной футболкой

Спасибо советской власти за то, что создала союзную пионерскую организацию, а заодно и пионерские лагеря. Спасибо советской власти за то, что в ее директивах была милитаризация населения с детства. И, наконец, спасибо тем, кто придумал эту чудесную познавательную пионерскую игру всех времен и народов — Зарница.
Я оказался в пионерском лагере в конце 80-х. Не знаю, как это было в других лагерях и в другие времена, но у нас правила были примерно следующие. У каждой команды было свое знамя красное и зеленое. Малой задачей было, конечно, уничтожение противника путем лишения его погон. Главной же задачей был захват знамени противника.
Безусловно, играть ради интереса было бы не так азартно. Победителя ждал приз, и целью каждой команды была победа любой ценой. Но всех сразу предупредили никаких серьезных драк, никаких синяков и увечий — иначе наказание.
Меня выдвинули командиром отряда разведчиков. Я сам набрал себе ребят. Колян и Саня были моими одноклассниками. Девчонок надо было взять. Танька и Ольга были сестрами, Ольга из параллельного класса, а Танька на год старше. Я Ольгу давно знал — мы из соседних дворов, часто гуляли вместе. Она мне очень нравилась, а Танька была тоже супер — уже с формами, правда вокруг нее всегда были парни ее старше.

* * *
Командир немедленно отправил нас в разведку. Лучше, конечно, было бы сразу найти знамя, но на то, что это так легко, рассчитывать было нельзя. После того, как мы пол часа пробирались сквозь кусты и заросли, впереди, наконец, послышался шум и голоса. Подобрались, выглянули. Вот это удача — лагерь. Там было человек 15 девчонок и парней. Но, смотрим, они собираются уходить. Уходят и оставляют сторожить штаб двух девчонок и парня. Я их знаю — это Оксанка из параллельного и Ленка из моего класса. Ленивые, не хотели больше по зарослям бродить. А парень — из отряда младше. Подползли, налетели, пацану сразу сорвали погоны, а девчонок я приказал оставить в живых!
Осмотрелись, знамени нет. Поискали — нету. Девчонки, спрашиваю я, где знамя? Нету! Я говорю: Считайте, что это допрос! Где знамя? — Не знаем!
Оставаться опасно. Я решил отвести их к командиру. Где устроили лагерь, мы не знали, мы же раньше ушли. Но у нас было условленное место встречи. Пришли, дали сигнал, через несколько минут пришел командир. А пленницы наши улыбаются, болтают. С Ольгой разговорились. Объяснили командиру, что как. Он говорит, лагерь нашли, молодцы, но он же пустой. Добивайтесь, говорит, от них признания. Они не скажут — возразил я. — Ты их разговори! — Как? — Ну, ты что, маленький? Пытай их как-нибудь! — А девчонки все посмеиваются: Все равно ничего вам не скажем!
И тут слово «пытай» пробудило во мне какое-то приятное ощущение, какую-то язвительную ухмылку и в то же время волнение. Ведь я уже понял, что я-то как никто другой знаю, как добиться сведений от девчонок.
Командир ушел. Мы отвели пленниц в старый сарай в глубине леса. Закрыли дверь.
— Ну, че будем делать? — спрашивает Колян.
— Выбивать признание, — ответил я.
— А бить нас нельзя! — с ехидством заявляет Ленка. — А то мы нажалуемся!
— Не бойся, Леночка, бить мы вас не будем! — возразил я.
— Ну, говорите, быстро!! — угрожающе сказал Саня.
— Нет, вы от нас ничего не узнаете! — отвечает Оксанка.
— Мы вас тогда сейчас разденем, — заулыбался Колян.
— Ага, попробуй! Потом от моего отца так получишь! — заявила Ленка.
— Да ты чего, Колян! – набросилась Ольга.
— Ну, а ты что предлагаешь? — спрашивает Ольгу Саня.
А я-то не выбрасываю из головы своего средства, только жду, когда, наконец, это предложит кто-то еще, и тогда я смело поддержу.
— Давайте попугаем их чем-нибудь. Я вот лично червяков боюсь! — предложила Танька.
— Точно! — решил Колян и выскочил на поиски.
— Ой, напугали! Не боимся мы ни червяков, ни лягушек!
Колян притащил гусеницу, ну, поморщились, а толку-то?
— Ребята, время идет! — тороплю я, а сам весь извелся. Внутри все прямо дрожит от желания. — Ладно, Саня, Колян, идете, обойдите вокруг, нет ли засады. А мы подумаем.
Перед тем как пацаны ушли, мы на всякий случай посадили Ленку с Оксанкой на пол и привязали их руки за спиной к опорному столбу. А мы с Ольгой и Танькой сидим рядом. Тут Оксанка вдруг говорит:
— Оль, убери мне хоть волосы с лица, а то щекочутся.
И тут умницу Таньку осенило:
— Блин, а че мы их не защекотали-то? Щекотки-то они точно должны бояться. Сразу все и выложат!
Ура, наконец-то, вот, что значит возраст! Саму, небось, дружки щекотали не раз. А Ольга говорит:
— Да ну, не надо!
Но я-то дождался этого момента, теперь не упущу.
— Во, Танюха, молодец! Как мы сразу-то не додумались? Точно все расскажут.
А сам смотрю на реакцию пленниц. Оксанка расширила глаза:
— Вы, что, серьезно, что ли?
— Абсолютно, Оксаночка, и считай, что ты вызвалась!
Оксана была замечательной жертвой. В свои 12 лет она была уже женственной, утонченной дамой. Она была из интеллигентной семьи. Пожалуй, она была самой симпатичной в своем классе. Стройненькая, высокая. Мне очень нравилось, как она носила свои шикарные волосы: живо распущены, раскиданы по плечам.
Только мы с Танькой подошли к ней, Оксанка задергалась, пытаясь высвободиться и начала взволнованно хихикать.
— Нет! Отойдите! Вы, что, издеваетесь? Так нельзя!
— Кто сказал нельзя? Синяков и шрамов не будет! Никто даже не узнает! — торжествовал я.
Я присел на корточки справа от Оксанки, а Танька слева. Мы, улыбаясь, переглянулись. Я все еще стеснялся. Ведь для Таньки это наверняка была просто игра, а для меня? Хотя тогда я не знал, как мою любовь к щекотке можно было назвать. Я ждал от Таньки первых действий. Она начала нелепо: стала ногтями чесать Оксанкину шею. Та, правда, вжала шею и захихикала немного.
— Отстань, Таня! Ну, ты что? Фу-у!
Ну, нет, так не пойдет. Все, я не выдержал. Я обхватил Оксанку с обеих сторон за бока и начал жадно тискать их. Это было что-то! Оксанка выгнула спину вперед, откинула голову и дико захохотала. Ее бока были такие мягкие, а ребрышки прощупывались под ними так очевидно. Я стал перебирать их, как будто проверяя, все ли на месте! Оксанка стала подпрыгивать на своей попке, пытаться вырваться. Ее белые ровные зубы блестели в приглушенном свете сарая, изо рта вырывалось жаркое дыхание и приятный запах советской апельсиновой жвачки. Я не сводил глаз с Оксанкиного лица, а руки не отрывал от ее нежных боков и ребрышек. Только через минуту-две я взглянул на Таньку. Она была ошеломлена моими действиями и реакцией Оксанки. Но было видно, что это было не смущение, а наоборот, какое-то восхищение произошедшим. В свою очередь Ольга дико посмотрела на меня.
— Ты что ненормальный? Не мучай ее!
— Оль, а как добиться признания? По-хорошему она не хочет!
Оксанка еле отдышалась. Лицо у нее покраснело, а глаза стали влажными от подступивших слез.
— Ты что, дурак? Перестань быстро! Я же щекотки боюсь как огня! Так нельзя! Это не честно!
— Тогда говори, где знамя? — уверенным допрашивающим тоном спросил я.
— Да не могу я сказать! Меня потом все презирать будут! — оправдывалась Оксанка.
— Ну, тогда извини, Оксана, придется еще тебя пощекотать!
— Нет, подо-ахахаха.
Оксанке не удалось закончить фразу: Танька указательным пальцем одной руки полезла под короткий рукав футболки Оксанки прямо в подмышку. Оксанка завизжала и наклонилась в мою сторону, но только для того, чтобы ощутить мои пальцы у себя в правой подмышке. Мой палец, как змея, пыталась протиснуться в подмышку. Оксанка плотно пыталась прижать руку и не понимала, что легче не будет – кончик двигающегося пальца, зажатого подмышкой словно градусник, все равно безумно щекочет.
— Таня, прекратите! — стала возмущаться Ольга.
— Оль. Да присоединяйся к нам. Знаешь как весело! Пощекочи ей пяточки или вон Ленку.
Говоря это, она, не останавливаясь, старательно засовывала пальцы Оксанке в подмышку. Только теперь она правой рукой приподнимала ее руку, а левой ей уже удавалась почти всеми пальцами перебирать в подмышке бедной хохочущей Оксаны. Слова Ольги заглушал дикий истерический хохот Оксанки, но мы поняли, что та дуреха предпочла выйти из сарая.
Наконец, Оксана начала закашливаться и всхлипывать.
— Хва… Хвахахатит! Не-еехахамахахагу больше!!
— Ладно, Тань, стой, все. А то она еще сейчас задохнется ненароком!
Мы перестали. Оксана тяжело дышала. Она была красная как рак. Из уголков глаза текли две капельки слез.
— Гады вы! Я все расскажу начальнику лагеря!
— Оксан, ты вся такая нежная, а если задрать футболочку и пощекотать тебе животик? Ты же, наверняка, описаешься! — невозмутимо возразила Таня.
Она взяла край футболки, который и так уже немного задрался, и уже это заставило Оксану вздрогнуть всем телом. Было вполне очевидно, что щекотки живота она бы не выдержала.
— Не-е-ехехет! Я скажу, скажу!! Только не это!
— Погоди, Тань, — вступился я. — Ну, говори!
— Но я почти ничего не знаю. Командир только сказал сидеть и ждать там!
Однако здесь вмешалась Ленка, которая сидела спиной к нам.
— Оксанка, не говори ничего, ты что!? Всех сдать хочешь? Нас потом возненавидят!
— Леночка, ты такая смелая! Тебя бы пощекотали, ты бы первая все рассказала!
— Лена, погоди, сейчас и до тебя доберемся! — успокоил я Лену.
— Ну-ну, — буркнула та.
— Так, Оксан, продолжай.
— Все, я честно ничего не знаю!
— Ладно, Таня, давай-ка защекочем ее животик.
Мы снова только прикоснулись к ее талии, как она заныла:
— Нееет! Стойте, стойте. Это… Ну, то, что вы нашли – это наш отвлекающий лагерь, там не было знамени!
— Оксана! Заткнись! Предательница! — начала Ленка.
— Отлично, Оксаночка, молодец. Ну, а где настоящий штаб?
— Да не знаю я!
Я поднес руку к животику и, наконец, ощутил эту теплую мягкость, трепещущую нежность. Задрав футболку, я стал кончиками пальцев как граблями водить по ее животику, который, пытаясь защититься, впал, образовав ложбину. А Танюха также начала чесать ее левый бочок. Оксанка вновь зажмурилась, запрокинула голову, съежилась и захохотала.
— Не-хахаха! Не-хахахат! Правдхахахаха!
Мы опять отняли руки, хотя мне так не хотелось, но я знал, что Оксанка действительно сойдет с ума или расплачется, а я ненавидел девчоночьи слезы.
— Да я правда не знаю, я клянусь. Командир мне не говорил, я потом пришла! – заныла Оксанка.
Я понял, что она не врет. Мы ведь и сами не знали, где наше знамя. А с такой отчаянной боязнью щекотки она, вряд ли бы, сейчас стала пытаться скрыть правду. Я задумался.
Наконец, мы отошли на безопасное для Оксанки расстояние. Она тяжело выдохнула.
— Садюги! — жаловалась она. — Все расскажу!
— Только попробуй, — пригрозил я. — Защекочем тебя до икоты!
Удивительно для себя я понял, что вдруг перестал стесняться повторять слово «щекотка». Может потому, что Танька от меня ни в чем не отставала.
Тут Ленка начала издеваться над Оксанкой.
— Ну что, все разболтала? Предательница! Денис тебя за это не похвалит!
И тут Оксанка выдала, пожалуй, самую главную тайну.
— Да сама ты, Леночка. Вот тебя сейчас начнут пытать, я посмотрю, как ты будешь скрывать. Ты-то уж побольше знаешь!
— Что? Говоришь, Ленка больше знает?
— Да нет, это я … так…, — замялась Оксанка.
— Вот дура! — пробормотала Ленка.
— Да сама ты дура!
Видимо, девчонки недолюбливали друг друга.

Читайте также:  Футболки с надписями супермен

* * *
— Вы че тут ржете-то? За километр слышно! А ты че здесь стоишь? — услышал я за дверью сарая голоса пацанов.
— Да это они там девок пытают – щекочут, — ответила ему Ольга.
— Чего, серьезно?!
И тут Колян и Саня ввалились в сарай.
— Классно! А че вы без нас тут веселитесь-то? Мы тоже хотим их попытать-пощекотать.
— Отлично. Оксанку не трогайте, она, что знала, уже сказала. А вот Ленка упирается! Да еще и грубит, надо ее наказать!
Не долго думая, без всяких прелюдий Колян с Шуриком обступили Ленку и вцепились в ее бока с обеих сторон.
— Вот так тебе. Боишься щекотки? Вот так, хорошо! — издевались они.
Я смотрел, как завороженный. Танька тоже не отрывала глаз, а сама улыбалась во весь рот.
— Живот, живот ей пощекочите! — подсказывала она.
Но, увы, надо сказать, Ленка реагировала совершенно не так, как Оксанка. Ленку я знал давно, но вот насколько она боится щекотки, так и не выяснил. Она была симпатичная, правда невысокая, с короткой стрижкой. Ленка была совсем не такая, как Оксана. Та была озорная хохотушка, а Ленка была почти всегда серьезная и даже немного грубая. Вот и сейчас она вообще не смеялась, а только стонала и кряхтела поначалу. Но я знал, что это означало лишь то, что щекотки она боится, просто умеет терпеть. Однако насколько ее хватит?
— Ну, подмышками попробуйте, — со знанием направляла их Танюха.
Пацаны резко переключились и тоже стали пытаться протиснуть пальцы под плотно прижатые руки. Было видно, что Ленке становилось больно. Эти профаны совершенно не знали толка в искусстве щекотания. Ленка просто начала ругаться:
— Отвалите, козлы! Больно! Пошел вон! Ааа! Отвали, сказала!
— Все, пацаны, хорош! — скомандовал я. — Еще синяки останутся, потом ей будет, в чем нас обвинить!
— Да ну, блин, не интересно ее щекотать. Она не боится! — расстраивался Саня.
— Боится, боится! Просто надо уметь щекотать. Смотрите и учитесь! — гордо сказал я, сводя мое блаженство в мальчишескую браваду. — Ленка, ну что? Давай, говори. Ты же знаешь, я тебя сейчас замучаю!
— Да иди ты. Ничего я не скажу. Щекочи, я не боюсь!
Ну, по мне так и лучше. Я сразу сунул обе руки ей под кофту и стал пощипывать ее теплую кожу на боках. Она лишь начала ерзать. Потом я стал нежно водить всеми пальцами вверх вниз по ее ребрам. Она начала выворачиваться и чуть слышно мычать.
— Тань, а ты-то что стоишь? Помоги мне!
Ее не надо было упрашивать. Она села рядом и, воспользовавшись тем, что я приподнял кофту, сразу напала на Ленкино голое пузо. Она сначала по-своему чесала его из стороны в сторону. А потом начала нажимать и как бы массировать. А я в это время уже подбирался в подмышки. Тут я взглянул Ленке в лицо и понял, мы победили! Она плотно зажмурила глаза, стиснула зубы, а тело ее начало сотрясаться от сдерживаемого смеха.
— Хмхмхмхм Кхаааа-хахаха. — взорвалась Ленка. — Нет, нет, нет, все-охохохо! — закричала она.
Остановились.
— Ну, я же говорил? А теперь твоя очередь рассказывать. Где штаб, где карта?
— Там!
— Где там? Я серьезно!
— Ну, там и все!
— Тань, продолжаем!
И мы с новым рвением приступили к пытке. Я опять полез в подмышки, а Танька взялась считать ребрышки. Лена теперь не сдерживала смех, но и не буйствовала как Оксана. Она довольно спокойно и терпеливо похохатывала.
— Хмхмхмх-хаха… Кхххм-хмхм.
При этом она сильно пыхтела. Вообще создавалось впечатление, что Ленка получает некое удовольствие от такой пытки.
— Хоот-отстханьте. Кхм-хмхм. Хахане скахахажу ничего!
Конечно, я получал колоссальное удовольствие. Но толку было мало. Ведь весь интерес был в том, чтобы щекоткой заставить расколоться, а не сделать Ленке приятно. И тут меня осенило!
— Тань, подожди. Я что-то вспомнил! Лен, помнишь на физ-ру ты однажды без сменки пришла, в одних носках? А как вы тогда делали упражнение на пресс в парах?
— Ну и что из этого? — недоуменно посмотрела на меня Ленка. И вдруг, в ее глазах как будто промелькнул страх. Вспомнила!
— Тань, тогда ее одна девчонка за ноги держала, и вдруг как пощекочет ступни! А Ленка как закричит: «Никогда не трогай мои ступни!» Может, проверим, Ленка, почему ты так не любишь, когда твои ступни трогают?
Я попал в точку. Теперь в ее глазах вполне очевидно просматривался ужас. Она даже как бы незаметно помотала головой, словно умоляя не делать того, что мы собирались.
Танька уже развязывала ее правый кед, а я принялся за левый.
— Ребята, не надо, пожалуйста! — совершенно другим голосом залепетала Лена.
— Ой, а что такое? Неужели это твое самое щекотливое место? — с иронией спросила Таня.
— Нет, у меня ноги грязные и потные! Пахнут!
— А ты не переживай, мы носы зажмем! – подбодрил ее я.
Кеды слетели. Она осталась в смешных полосатых носочках.
— Ну, давай попробуем? — предложил я Тане.
— Ну, пожалуйста, не надо! Очень про… Ахахахаха.
Ленка не закончила свою просьбу. Наши пальцы забегали по ее ступням. Наконец, мы дождались. Ленка полностью перестала себя контролировать. Ее рот растянулся в бесконечной улыбке, а глаза буквально вылезли на лоб. Она сразу начала изо всех сил биться из стороны в сторону. Ее хохот мгновенно заполнил помещение.
Я на мгновение остановился. Сейчас техника Таньки работала просто изумительно. Ее остренькие коготки очень эффективно щекотали через тонкую ткань носков. А я решил разбавить ощущения и стянул носок с ее левой ноги.
— Тань, погоди секундочку.
Щекотка прекратилась. Но Ленка еще издавала какие-то тяжелые звуки, уханья.
— Пожалуйста, пе-перестаньте. О-очень прошу. Не надо больше. Щекочите меня где угодно. Только ступни оставьте в покое! — взмолилась Лена.
— Нет, Леночка, ты нас сама вывела из себя. Ты лучше скажи, как более щекотно: через носок или по босой пяточке?
И тут мы с Танькой начали по очереди щекотать ее ступни, Таня правую в носке, а я голую левую. Очевидно, длинные Танькины ноготки компенсировали обнаженность ступни, над которой работал я, потому что Ленка реагировала одинаково бурно на нашу щекотку. Стоило только прикоснуться к ее ступням, как она подпрыгивала на месте и взрывалась хохотом. Да, к ее сожалению, она просто не выносила щекотки ступней.
Потом мы перестали соревноваться. Танька тоже стянула носок и страстно щекотала ее босую ступню. Я не большой поклонник щекотки ступней, но и в этом знал толк. Я постоянно менял тактику. Больше всего мне нравилось скоблить кончиками пальцев в мягком центре стопы. А Танька как будто пыталась ногтями следовать линиям на кожице стопы. Словно она гадала по стопе.
— Тань, стой, давай одновременно между пальчиками! — скомандовал я.
Ленка еще не успела отдышаться, как она просто прыснула безумным хохотом. Наши с Танькой пальцы начали, как маленькие букашки, проскальзывать между нежными пальчиками Ленкиных ног. Ленка забилась в истерике. Нет, она не смеялась, она просто ржала.
— АааХаХаХааааа… ХаХаааааХааа.
Я знал, что долго такую щекотку не может вынести никто.
— Танька, все, хватит! Она сейчас вырубится!
Ленка опустила голову и около минуты просто тяжело дышала всей грудью. Молча. Потом она подняла голову. Ее глаза были полны слез. На щеках от смеха были морщинки. А рот все еще был приоткрыт.
— Вы… вы просто пси-ихи! Что вам о-от меня нужно?
— Лен, еще раз, где штаб, где знамя?
Она продолжала обиженно молчать.
— Я тебе больше никогда не дам списывать! — пролепетала она.
— Понятно, — сказал я и впился ей в живот.
Оксанка ведь не дала насладиться щекоткой своего животика. Я начал его массировать и мять слева, справа. Засунул палец в пупочек. Он у Ленки оказался самым прекрасным: крупным и глубоким, идеальным для щекотки.
Ленка смеялась. Уже не так безумно, как от щекотки ступней, а тем более пальцев ног.
— Ну, хва-хаха-тит! Не-хехех могу большееее!
— Лен, отвечай на вопросы! — настаивал я.
— Хохорошооо. Скажу. Хватииит!
— Нет, Леночка, ты нам надоела, говори сейчас.
— Не-хехехе могу!
— Нет, а что опять? — издеваясь, недоуменно спросил я.
— Щееекооотноооо! — провыла Лена. Она запрокинула голову назад и залилась тихим смехом. Я помял ее живот еще немного и остановился.
Ленка отдышалась.
— Карта есть?
Я дал карту. Отвязал ей руки. Она указала пальцем.
— Ну вот, умница. Так бы и сразу. Зачем было мучиться? Или тебе самой понравилось?
— Пошел ты!
— Так, Таня, вы с Ольгой оставайтесь сторожить наших пленниц, они могут еще понадобиться. Пацаны, за мной, проверим, тот ли это штаб. Да, а ты, Леночка, учти, если там, где ты указала, нет штаба, берегись. Думаю, ты знаешь, что тебя ждет!
Ленка, еще не отдышавшись, обессиленная, с тревогой и отчаянием посмотрела на меня. А я, уходя, тайно где-то надеялся, что Ленка все-таки наврала.

Источник