Меню

Жакет изысканный у ней



Жакет изысканный у ней

Клоп

Феерическая комедия

Девять картин

Присыпкин — Пьер Скрипкин — бывший рабочий, бывший партиец, ныне жених.

Зоя Березкина — работница.

Эльзевира Давидовна — невеста, маникюрша, кассирша парикмахерской, Розалия Павловна — мать-парикмахерша, Давид Осипович — отец-парикмахер > Ренесанс.

Олег Баян — самородок, из домовладельцев.

Президиум горсовета, охотники, дети, старики.

I

Центр — вертящаяся дверища универмага, бока остекленные, затоваренные витрины. Входят пустые, выходят с пакетами. По всему театру расхаживают частники-лотошники.

Из-за пуговицы не стоит жениться, из-за пуговицы не стоит разводиться! Нажатие большого и указательного пальца, и брюки с граждан никогда не свалятся.

Антоновские яблочки 4 штуки 15 копеек.

Разносчик точильных камней

Что делает жена, когда мужа нету дома, 105 веселых анекдотов бывшего графа Льва Николаевича Толстого вместо рубля двадцати — пятнадцать копеек.

Входят Присыпкин, Розалия Павловна, Баян.

Захватите, захватите, Розалия Павловна! Разве у них пошлость в голове? Оне молодой класс, оне всё посвоему понимают. Оне к вам древнее, незапятнанное пролетарское происхождение и профсоюзный билет в дом вносят, а вы рубли жалеете! Дом у них должен быть полной чашей.

Розалия Павловна, вздохнув, покупает.

Я донесу… они легонькие… не извольте беспокоиться… за те же деньги…

Танцующие люди из балетных студий…

Мои будущие потомственные дети должны воспитываться в изящном духе. Во! Захватите, Розалия Павловна!

Не называйте меня товарищем, гражданка, вы еще с пролетариатом не породнились.

Будущий товарищ, гражданин Присыпкин, ведь за эти деньги пятнадцать человек бороды побреют, не считая мелочей — усов и прочего. Лучше пива к свадьбе лишнюю дюжину. А?

Розалия Павловна! У меня дом…

У него дом должен быть полной чашей. И танцы и пиво у него должны бить фонтаном, как из рога изобилия.

Розалия Павловна покупает.

Баян (схватывая сверточки)

Не извольте беспокоиться, за те же деньги.

В нашей красной семье не должно быть никакого мещанского быта и брючных неприятностей. Во! Захватите, Розалия Павловна!

Пока у вас нет профсоюзного билета, не раздражайте его, Розалия Павловна. Он — победивший класс, и он сметает всё на своем пути, как лава, и брюки у товарища Скрипкина должны быть полной чашей.

Розалия Павловна покупает со вздохом.

Извольте, я донесу за те же самые…

Розалия Павловна (отстраняя всех, громко и повеселевши)

Селедка — это — да! Это вы будете иметь для свадьбы вещь. Это я да́ захвачу! Пройдите, мосье мужчины! Сколько стоит эта килька?

Эта лососина стоит 2.60 кило.

2.60 за этого шпрота-переростка?

Что вы, мадам, всего 2.60 за этого кандидата в осетрины!

2.60 за эти маринованные корсетные кости? Вы слышали, товарищ Скрипкин? Так вы были правы, когда вы убили царя и прогнали господина Рябушинского! Ой, эти бандиты! Я найду мои гражданские права и мои селедки в государственной советской общественной кооперации!

Подождем здесь, товарищ Скрипкин. Зачем вам сливаться с этой мелкобуржуазной стихией и покупать сельдей в таком дискуссионном порядке? За ваши 15 рублей и бутылку водки я вам организую свадьбочку на-ять.

Товарищ Баян, я против этого мещанского быту — канареек и прочего… Я человек с крупными запросами… Я — зеркальным шкафом интересуюсь…

Зоя Березкина почти натыкается на говорящих, удивленно отступает, прислушиваясь.

Когда ваш свадебный кортэж…

Что вы болтаете? Какой картёж?

Кортэж, я говорю. Так, товарищ Скрипкин, называется на красивых иностранных языках всякая, и особенно такая, свадебная торжественная поездка.

Так вот, когда кортэж подъедет, я вам спою эпиталаму Гименея.

Чего ты болтаешь? Какие еще такие Гималаи?

Не Гималаи, а эпиталаму о боге Гименее. Это такой бог любви был у греков, да не у этих желтых, озверевших соглашателей Венизелосов, а у древних, республиканских.

Товарищ Баян, я за свои деньги требую, чтобы была красная свадьба и никаких богов! Поня́л?

Да что вы, товарищ Скрипкин, не то что понял, а силой, согласно Плеханову, дозволенного марксистам воображения я как бы сквозь призму вижу ваше классовое, возвышенное, изящное и упоительное торжество. Невеста вылазит из кареты — красная невеста… вся красная, — упарилась, значит; ее выводит красный посаженный отец, бухгалтер Ерыкалов, — он как раз мужчина тучный, красный, апоплексический, — вводят это вас красные шафера, весь стол в красной ветчине и бутылки с красными головками.

Красные гости кричат «горько, горько», и тут красная (уже супруга) протягивает вам красные-красные губки…

Зоя (растерянно хватает за рукава обоих. Оба снимают ее руки, сбивая щелчком пыль)

Ваня! Про что он? Чего болтает эта каракатица в галстуке? Какая свадьба? Чья свадьба?

Красное трудовое бракосочетание Эльзевиры Давидовны Ренесанс и…

Ваня! А я? Что ж это значит: поматросил и бросил?

Присыпкин (вытягивая отстраняющую руку)

Розалия Павловна (вырывается из магазина, неся сельди над головой)

Киты! Дельфины! (Торговцу сельдями.) А ну, покажи, а ну, сравни твою улитку! (Сравнивает; сельдь лотошника больше; всплескивает руками.) На хвост больше?! За что боролись, а, гражданин Скрипкин? За что мы убили государя императора и прогнали господина Рябушинского, а? В могилу меня вкопает советская ваша власть… На хвост, на целый хвост больше.

Уважаемая Розалия Павловна, сравните с другого конца, — она ж и больше только на головку, а зачем вам головка, — она ж несъедобная, отрезать и выбросить.

Вы слышали, что он сказал? Головку отрезать. Это вам головку отрезать, гражданин Баян, ничего не убавится и ничего не сто́ит, а ей отрезать головку стоит десять копеек на киле́. Ну! Домой! Мне очень нужен профессиональный союзный билет в доме, но дочка на доходном предприятии — это тоже вам не бык на палочке.

Читайте также:  Блок питания для массажной накидки

Жить хотели, работать хотели… Значит, всё…

Гражданка! Наша любовь ликвидирована. Не мешайте свободному гражданскому чувству, а то я милицию позову.

Зоя плачущая, вцепилась в рукав. Присыпкин вырывается. Розалия Павловна становится между ним и Зоей, роняя покупки.

Чего надо этой лахудре? Чего вы цепляетесь за моего зятя?

А. Она-таки с дитём! Я ей заплачу́ алименты, но я ей разобью морду!

Гражда́не, прекратите эту безобразную сцену!

Источник

Жакет изысканный у ней

красная (уже супруга) протягивает вам красные-красные губки… —

(растерянно хватает за рукава обоих. Оба снимают ее руки, сбивая щелчком пыль)

Ваня! Про что он? Чего болтает эта каракатица в галстуке? Какая свадьба? Чья свадьба?

Красное трудовoe бракосочетание Эльзевиры Давидовны Ренесанс и…

Я, Зоя Ванна, я люблю другую.

Она изячней и стройней,

и стягивает грудь тугую

жакет изысканный у ней.

Ваня! А я? Что ж это значит: поматросил и бросил?

(вытягивая отстраняющую руку)

Мы разошлись, как в море корабли…

(вырывается из магазина, неся сельди над головой)

Киты! Дельфины! (Торговцу сельдями.) А ну, покажи, а ну, сравни твою улитку! (Сравнивает; сельдь лотошника больше; всплескивает pyками) На хвост больше?! За что боролись, а, гражданин Скрипкин? За что мы убили государя императора и прогнали господина Рябушинского, а? В могилу меня вкoпает советская ваша власть… На хвост, на целый хвост больше.

Уважаемая Розалия Павловна, сравните с другого конца, – она ж и больше только на головку, а зачем вам головка, – она ж несъедобная, отрезать и выбросить.

Вы слышали, что он сказал? Головку отрезать. Это вам головку отрезать, гражданин Баян, ничего не убавится и ничего не стоит, а ей отрезать головку стоит десять копеек на киле. Ну! Домой! Мне очень нужен профессиональный союзный билет в доме, но дочка на доходном предприятии – это тоже вам не бык на палочке.

Жить хотели, работать хотели… Значит, все…

Гражданка! Наша любовь ликвидирована. Не мешайте свободному гражданскому чувству, а то я милицию позову.

Зоя, плачущая, вцепилась в рукав. Присыпкин вырывается. Розалия Павловна становится между ним и Зоей, роняя покупки.

Чего надо этой лахудре? Чего вы цепляетесь за моего зятя?

А. Она-таки с дитем! я ей заплачу алименты, но я ей разобью морду!

Граждане, прекратите эту безобразную сцену!

Молодняцкое общежитие. Изобретатель сопит и чертит. Парень валяется; на краю кровати девушка. Oчкастый ушел головой в книгу. Когда раскрываются двери, виден коридор с дверями и лампочки.

Где сапоги? Опять сапоги сперли. Что ж мне их на ночь в камеру хранения ручного и ножного багажа на Курский вокзал относить, что ли?

Это в них Присыпкин к своей верблюдихе на свидание затопал. Надевал – ругался. В последний раз, говорит. А вечером, говорит, явлюсь в обновленном виде, более соответствующем моему новому социальному положению.

И сор-то после него стал какой-то блaгopoдный, деликатный. Раньше што? Бутыль с-под пива да хвост воблы, а теперь баночки Тэжэ да ленточки разрадуженные.

Брось трепаться, парень галстук купил, так его уже Макдональдом ругаете.

Макдональд и есть! Не в галстуке дело, а в том, что не галстук к нему, а он к галстуку привязан. Даже не думает – головой пошевелить боится.

Лаком дырки покрывает; заторопился, дыру на чулке видать, так он ногу на ходу чернильным карандашом подмазывал.

Она у него и без карандаша черная.

Может быть, не на том месте черная. Надо бы ему носки переодеть.

Сразу нашелся – изобретатель. Патент заявляй. Смотри,

Источник

Клоп. В. В. Маяковский

Содержание

Работают

ПрисыпкинПьер Скрипкин — бывший рабочий, бывший партиец, ныне жених.
Зоя Березкина — работница.
Эльзевира Давидовна Ренесанс — невеста, маникюрша, кассирша парикмахерской
Розалия Павловна Ренесанс — мать-парикмахерша
Давид Осипович Ренесанс — отец-парикмахер
Олег Баян — самородок, из домовладельцев.
Милиционер.
Профессор.
Директор зоосада.
Брандмейстер.
Пожарные.
Ша́фер.
Репортер.
Рабочие аудитории.
Председатель горсовета.
Оратор.
Вузовцы.
Распорядитель празднества.
Президиум горсовета, охотники, дети, старики.

Центр — вертящаяся дверища универмага, бока остекленные, затоваренные витрины. Входят пустые, выходят с пакетами. По всему театру расхаживают частники-лотошники.

Из за пуговицы не стоит жениться, из-за пуговицы не стоит разводиться! Нажатие большого и указательного пальца, и брюки с граждан никогда не свалятся.

6 штук 20 копеек.

из балетных студий.

танцует по указанию

Антоновские яблочки 4 штуки 15 копеек.

Разносчик точильных камней

и языки для дискуссий!

расцветки и масти.

Голубые для уюта,

красные для сладострастий.

Летай без опаски.

они бы на полюсе

к блинам и водке!

Бюстга́льтеры на меху,

бюстга́льтеры на меху!

а также повсюду

и ночной горшок.

Что делает жена, когда мужа нету дома, 105 веселых анекдотов бывшего графа Льва Николаевича Толстого вместо рубля двадцати — пятнадцать копеек.

Бюстгальтеры на меху,

бюстгальтеры на меху!

Входят Присыпкин, Розалия Павловна, Баян.

Какие аристократические чепчики!

Какие же это чепчики, это же.

Что ж я без глаз, что ли? А ежели у нас двойня родится? Это вот на Дороти, а это на Лилиан. Я их уже решил назвать аристократическо-кинематографически. так и будут гулять вместе. Во! Дом у меня должен быть полной чашей. Захватите, Розалия Павловна!

Захватите, захватите, Розалия Павловна! Разве у них пошлость в голове? Оне молодой класс, оне всё по-своему понимают. Оне к вам древнее, незапятнанное пролетарское происхождение и профсоюзный билет в дом вносят, а вы рубли жалеете! Дом у них должен быть полной чашей.

Розалия Павловна, вздохнув, покупает.

Читайте также:  Вязание спицами модели юбка для девочки

Я донесу. они легонькие. не извольте беспокоиться. за те же деньги.

Танцующие люди из балетных студий.

Мои будущие потомственные дети должны воспитываться в изящном духе. Во! Захватите, Розалия Павловна!

Не называйте меня товарищем, гражданка, вы еще с пролетариатом не породнились.

Будущий товарищ, гражданин Присыпкин, ведь за эти деньги пятнадцать человек бороды побреют, не считая мелочей — усов и прочего. Лучше пива к свадьбе лишнюю дюжину. А?

Розалия Павловна! У меня дом.

У него дом должен быть полной чашей. И танцы и пиво у него должны бить фонтаном, как из рога изобилия.

Розалия Павловна покупает.

Баян (схватывая сверточки)

Не извольте беспокоиться, за те же деньги.

Из-за пуговицы не стоит жениться!

Из-за пуговицы не стоит разводиться!

В нашей красной семье не должно быть никакого мещанского быта и брючных неприятностей. Во! Захватите, Розалия Павловна!

Пока у вас нет профсоюзного билета, не раздражайте его, Розалия Павловна. Он — победивший класс, и он сметает всё на своем пути, как лава, и брюки у товарища Скрипкина должны быть полной чашей.

Розалия Павловна покупает со вздохом.

Извольте, я донесу за те же самые.

Лучшие республиканские селедки!

при всякой водке!

Розалия Павловна (отстраняя всех, громко и повеселевши)

Селедка — это — да! Это вы будете иметь для свадьбы вещь. Это я да́ захвачу! Пройдите, мосье мужчины! Сколько стоит эта килька?

Эта лососина стоит 2.60 кило.

2.60 за этого шпрота-переростка?

Что вы, мадам, всего 2.60 за этого кандидата в осетрины!

2.60 за эти маринованные корсетные кости? Вы слышали, товарищ Скрипкин? Так вы были правы, когда вы убили царя и прогнали господина Рябушинского! Ой, эти бандиты! Я найду мои гражданские права и мои селедки в государственной советской общественной кооперации!

Подождем здесь, товарищ Скрипкин. Зачем вам сливаться с этой мелкобуржуазной стихией и покупать сельдей в таком дискуссионном порядке? За ваши 15 рублей и бутылку водки я вам организую свадьбочку на-ять.

Товарищ Баян, я против этого мещанского быту — канареек и прочего. Я человек с крупными запросами. Я — зеркальным шкафом интересуюсь.

Зоя Березкина почти натыкается на говорящих, удивленно отступает, прислушиваясь.

Когда ваш свадебный кортэж.

Что вы болтаете? Какой картёж?

Кортэж, я говорю. Так, товарищ Скрипкин, называется на красивых иностранных языках всякая, и особенно такая, свадебная торжественная поездка.

Так вот, когда кортэж подъедет, я вам спою эпиталаму Гименея.

Чего ты болтаешь? Какие еще такие Гималаи?

Не Гималаи, а эпиталаму о боге Гименее. Это такой бог любви был у греков, да не у этих желтых, озверевших соглашателей Венизелосов, а у древних, республиканских.

Товарищ Баян, я за свои деньги требую, чтобы была красная свадьба и никаких богов! Поня́л?

Да что вы, товарищ Скрипкин, не то что понял, а силой, согласно Плеханову, дозволенного марксистам воображения я как бы сквозь призму вижу ваше классовое, возвышенное, изящное и упоительное торжество. Невеста вылазит из кареты — красная невеста. вся красная, — упарилась, значит; ее выводит красный посаженный отец, бухгалтер Ерыкалов, — он как раз мужчина тучный, красный, апоплексический, — вводят это вас красные шафера, весь стол в красной ветчине и бутылки с красными головками.

Красные гости кричат «горько, горько», и тут красная (уже супруга) протягивает вам красные-красные губки.

Зоя (растерянно хватает за рукава обоих. Оба снимают ее руки, сбивая щелчком пыль)

Ваня! Про что он? Чего болтает эта каракатица в галстуке? Какая свадьба? Чья свадьба?

Наталья Макарова — Зоя, Станислав Рассадин — Присыпкин. «Клоп»

Красное трудовое бракосочетание Эльзевиры Давидовны Ренесанс и.

Я, Зоя Ванна, я люблю другую.
Она изячней и стройней,
и стягивает грудь тугую
жакет изысканный у ней.

Ваня! А я? Что ж это значит: поматросил и бросил?

Присыпкин (вытягивая отстраняющую руку)

Мы разошлись, как в море

Розалия Павловна (вырывается из магазина, неся сельди над головой)

Киты! Дельфины! (Торговцу сельдями.) А ну, покажи, а ну, сравни твою улитку! (Сравнивает; сельдь лотошника больше; всплескивает руками.) На хвост больше?! За что боролись, а, гражданин Скрипкин? За что мы убили государя императора и прогнали господина Рябушинского, а? В могилу меня вкопает советская ваша власть. На хвост, на целый хвост больше.

Уважаемая Розалия Павловна, сравните с другого конца, — она ж и больше только на головку, а зачем вам головка, — она ж несъедобная, отрезать и выбросить.

Вы слышали, что он сказал? Головку отрезать. Это вам головку отрезать, гражданин Баян, ничего не убавится и ничего не сто́ит, а ей отрезать головку стоит десять копеек на киле́. Ну! Домой! Мне очень нужен профессиональный союзный билет в доме, но дочка на доходном предприятии — это тоже вам не бык на палочке.

Жить хотели, работать хотели. Значит, всё.

Гражданка! Наша любовь ликвидирована. Не мешайте свободному гражданскому чувству, а то я милицию позову.

Зоя, плачущая, вцепилась в рукав. Присыпкин вырывается. Розалия Павловна становится между ним и Зоей, роняя покупки.

Чего надо этой лахудре? Чего вы цепляетесь за моего зятя?

А. Она-таки с дитём! Я ей заплачу́ алименты, но я ей разобью морду!

Гражда́не, прекратите эту безобразную сцену!

Источник

ЛитЛайф

Жанры

Авторы

Книги

Серии

Форум

Маяковский Владимир Владимирович

Книга «Том 11. Пьесы, киносценарии 1926-1930»

Оглавление

Читать

Помогите нам сделать Литлайф лучше

Красное трудовое бракосочетание Эльзевиры Давидовны Ренесанс и…

Ваня! А я? Что ж это значит: поматросил и бросил?

Присыпкин (вытягивая отстраняющую руку)

Розалия Павловна (вырывается из магазина, неся сельди над головой)

Читайте также:  Домашний халат для девочки подростка

Киты! Дельфины! (Торговцу сельдями.) А ну, покажи, а ну, сравни твою улитку! (Сравнивает; сельдь лотошника больше; всплескивает руками.) На хвост больше?! За что боролись, а, гражданин Скрипкин? За что мы убили государя императора и прогнали господина Рябушинского, а? В могилу меня вкопает советская ваша власть… На хвост, на целый хвост больше.

Уважаемая Розалия Павловна, сравните с другого конца, — она ж и больше только на головку, а зачем вам головка, — она ж несъедобная, отрезать и выбросить.

Вы слышали, что он сказал? Головку отрезать. Это вам головку отрезать, гражданин Баян, ничего не убавится и ничего не сто́ит, а ей отрезать головку стоит десять копеек на киле́. Ну! Домой! Мне очень нужен профессиональный союзный билет в доме, но дочка на доходном предприятии — это тоже вам не бык на палочке.

Жить хотели, работать хотели… Значит, всё…

Гражданка! Наша любовь ликвидирована. Не мешайте свободному гражданскому чувству, а то я милицию позову.

Зоя плачущая, вцепилась в рукав. Присыпкин вырывается. Розалия Павловна становится между ним и Зоей, роняя покупки.

Чего надо этой лахудре? Чего вы цепляетесь за моего зятя?

А. Она-таки с дитём! Я ей заплачу́ алименты, но я ей разобью морду!

Гражда́не, прекратите эту безобразную сцену!

Молодняцкое общежитие. Изобретатель сопит и чертит. Парень валяется; на краю кровати девушка. Очкастый ушел головой в книгу. Когда раскрываются двери, виден коридор с дверями и лампочки.

Босой парень (орет)

Где сапоги? Опять сапоги сперли. Что ж мне их на ночь в камеру хранения ручного и ножного багажа на Курский вокзал относить, что ли?

Это в них Присыпкин к своей верблюди́хе на свидание затопал. Надевал — ругался. В последний раз, говорит. А вечером, говорит, явлюсь в обновленном виде, более соответствующем моему новому социальному положению.

И сор-то после него стал какой-то благородный, деликатный. Раньше што? Бутыль с-под пива да хвост воблы, а теперь баночки Тэжэ да ленточки разрадуженные.

Брось трепаться, парень галстук купил, так его уже Макдональдом * ругаете.

Макдональд и есть! Не в галстуке дело, а в том, что не галстук к нему, а он к галстуку привязан. Даже не думает — головой пошевелить боится.

Лаком дырки покрывает; заторопился, дыру на чулке видать, так он ногу на ходу чернильным карандашом подмазывал.

Она у него и без карандаша черная.

Может быть, не на том месте черная. Надо бы ему носки переодеть.

Сразу нашелся — изобретатель. Патент заявляй. Смотри, чтоб идею не сперли. (Рванул тряпкой по столику, скидывает коробку, — разваливаются веером карточки. Нагибается собрать, подносит к свету, заливается хохотом, еле созывая рукой товарищей.)

Все (перечитывают, повторяют)

Пьер Скрипкин. Пьер Скрипкин!

Это он себе фамилию изобрел. Присыпкин. Ну, что это такое Присыпкин? На что Присыпкин? Куда Присыпкин? Кому Присыпкин? А Пьер Скрипкин — это уже не фамилия, а романс!

А ведь верно: Пьер Скрипкин — это очень изящно и замечательно. Вы тут гогочете, а он, может, культурную революцию на дому проделывает.

Мордой он уже и Пушкина превзошел. Висят баки, как хвост у собаки, даже не моет — растрепать боится.

У Гарри Пиля * тоже эта культура по всей щеке пущена.

Это его учитель по волосатой части развивает.

И на чем только у этого учителя волоса держатся: головы никакой, а курчавости сколько угодно. От сырости, что ли, такие заводятся?

Парень с книгой

Н-е-ет. Он — писатель. Чего писал — не знаю, а только знаю, что знаменитый! «Вечорка» про него три раза писала: стихи, говорит, Апухтина * за свои продал, а тот как обиделся, опровержение написал. Дураки, говорит, вы, неверно всё, — это я у Надсона списал. Кто из них прав — не знаю. Печатать его больше не печатают, а знаменитый он теперь очень — молодежь обучает. Кого стихам, кого пению, кого танцам, кого так… деньги занимать.

Парень с метлой

Не рабочее это дело — мозоль лаком нагонять.

Слесарь, засаленный, входит посредине фразы, моет руки, оборачивается.

До рабочего у него никакого касательства, расчет сегодня брал, женится на девице, парикмахеровой дочке — она же кассирша, она же маникюрша. Когти ему теперь стричь будет мадмуазель Эльзевира Ренесанс.

Эльзевир — шрифт такой есть.

Насчет шрифто́в не знаю, а корпус у нее — это верно. Карточку бухгалтеру для скорости расчетов показывал.

Ага! Завидки берут?

А что ж, я тоже, когда техноруком стану да ежедневные сапоги заведу, я тоже себе лучшую квартиренку пообнюхаю.

Я тебе вот что советую: ты занавесочки себе заведи. Раскрыл занавесочку — на улицу посмотрел. Закрыл занавесочку — взятку тяпнул. Это только работать одному скучно, а курицу есть одному веселее. Правильно? Из окопов такие тоже устраиваться бегали, только мы их шлепали. Ну что ж — пошел!

И пойду и пойду. А ты что из себя Карла Либкнехта * корчишь? Тебя из окна с цветочками помани, тоже небось припустишься… Герой!

Никуда не уйду. Ты думаешь, мне эта рвань и вонь нравится? Нет. Нас, видите ли, много. На всех на нас нэповских дочек не наготовишься. Настроим домов и двинем сразу… Сразу все. Но мы из этой окопной дыры с белыми флагами не вылезем.

Зарядил — окопы. Теперь не девятнадцатый год. Людя́м для себя жить хочется.

А что — не окопы?

Вшей сколько хошь.

А стреляют бесшумным порохом.

Вот уже Присыпкина из глазной двухстволки подстрелили.

Источник